Карьер, часть 1

щелях и даже полуторку, предусмотрительно подогнанную к самой стене. Когдавсе немного утихло и бойцы повылезали во двор Агеев стал приводить себя впорядок, отряхиваясь от пыли и песка, набившихся во все складки одежды. Вэто время возле оборы появился молодой красноармеец с винтовкой, в высоконавернутых на худые голени обмотках - командир полка вызывал его на КП.Командный пункт майора Попова располагался на той стороне деревни, в концеогородов, прошлой ночью Агеев ходил туда и теперь по истоптанным и изрытымворонками грядкам побежал напрямик к знакомому ровику под двумя грушами.

   Командир полка был в глубокой запыленной каске, скрывавшей глаза, но потому, как вся его тщедушная фигурка в ровике напряглась при видеподбегавшего Агеева, тот понял, что этот вызов добром для него некончится. Сзади в деревне снова начали рваться мины, слышался заливистыйстук пулеметов в поле, частая стрельба, особенно справа, где к ржаномуполю близко подступала сосновая опушка леса. Агеев свалился в ровик рядомс командиром полка и не успел еще доложить о прибытии, как майор сразилего убийственно грубым вопросом:

   - Ты начбой или тупая жопа?

   Агеев молчал, лихорадочно соображая, где допустил промах, а командирполка все с большим ожесточением повторял свой скабрезный вопрос. И тогдастало ясно, что отвечать на него нет надобности - следовало молча получитьвзыскание. Но за что? Начальник штаба полка, оторвавшись от телефона надне ровика, также с гневным осуждением сообщил:

   - Во втором батальоне тоже - два ящика с рукоятками и ни одного сголовками.

   Наконец Агеев понял, где допустил оплошность, которая ему может дорогостоить: не разобравшись, он погрузил в машину несколько ящиков срукоятками от "РГД", ящики же с головками остались на складе, наверное, вдругом или разбомбленном штабеле. Согласно инструкции хранения боеприпасовв мирное время обе части разборных гранат надлежало держать раздельно - воизбежание диверсии.

   - Вы обезоружили полк! Вы сорвали оборону! Вас надо под трибунал! Я вассейчас расстреляю!..

   Майор схватился за кобуру, пытаясь выдернуть из нее пистолет. Агеев, нешелохнувшись, стоял напротив, готовый принять любой приговор, он и в самомделе не находил себе оправданий. Но в этот момент начштаба склонился ктелефонному аппарату и встревоженным голосом окликнул командира полка:

   - Вас ноль-первый!

   Агеев не знал, кто был ноль-первый, но сразу почувствовал, что это былапередышка, почти спасение. Майор с пистолетом в одной руке потянулся ктрубке, а начштаба решительным жестом дал Агееву знак, чтобы тотнемедленно убирался. Не заставляя себя уговаривать, начбой, пятясь,перешагнул через склоненную спину связиста и скрылся за поворотом ровика.Потом он выпрыгнул на открытое и по истоптанному огороду побежал к сборе.Он уже знал, что должен был сделать, чтобы если не обелить себя целиком,так хотя бы смягчить приговор майора Попова.

   Обстрел деревни между тем продолжался, мины с душераздирающим воемпроносились над головой и рвались между хат, на огородах и особенно густо