Карьер, часть 1

знал лейтенант Роговцев.

   - А коль ясно, по местам! В два ноль-ноль начинаем бросок.

   Снаряды рвались в стороне, на том конце деревни. Кто-то тронул Агееваза плечо, и он догадался, что это лейтенант Роговцев. Они выскочили изворонки и, стегая сапогами в истоптанной ржи, побежали куда-то в сторонуот деревни.

   - В общем-то, сорок человек, - на ходу объяснял Роговцев. - Нодвенадцать раненых. Четверых нести надо - еще восемь человек. По двое наносилки.

   У Агеева разламывалась голова - от усталости, пережитого, отсвалившейся на него непомерной задачи, которую неизвестно как выполнить.Было темно, в небе гуляли сполохи от ракет, которые пускали немцы на тойстороне дороги, эти сполохи шатким, неверным светом едва освещалиокрестность - поле, какие-то посевы, отдельные редкие кустики, а гдезасели немцы, он не имел представления. Он боялся чего-то не успеть, нераспорядиться как следует, потому что времени наверняка оставалосьнемного, вот-вот стукнет два часа ночи, когда надо вставать и начинатьбросок. Бросок с двенадцатью ранеными...

   Агеев не знал, как и с чего начать, кому и какую ставить задачу. Когдаони прибыли к своей группе и Агеев различил в темноте несколько лежащих исидящих на земле бойцов, он сказал просто:

   - Братцы! Вы знаете наше положение?

   - Ну, знаем, - помолчав, ответил один из бойцов. На ранений руке у негобелели свежие бинты перевязки.

   - Положение аховое. Надо прорываться. Дружно, все враз, гранатами,штыками и - вперед! Раненых нести по два. Третий - для подстраховки. Надораспределить.

   - Раненые распределены, - сказал лейтенант Роговцев.

   - Тогда приготовиться. По моей команде...

   Он достал из брючного кармашка свои "кировские", кто-то посветилфонариком. Было без двадцати минут два часа ночи. Волнение охватило Агеевас новою силой, через несколько минут в этом поле он снова схлестнется сжестокою силой огня, может, будет убит или ранен, но, главное, ему надопрорваться с этой группой бойцов, иначе... Иначе зачем же он сюда послан?Как он потом предстанет перед командиром полка, который поверил, что онможет, что он лучше других? Ведь доверили командовать ему, а не кому-тодругому. Нет, погибнуть теперь было не самое страшное - страшнее было невыполнить приказ, не суметь, опозориться. Этого Агеев позволить себе немог.

   Он то и дело поглядывал на часы и ровно в два вскочил; едва держась надрожащих от усталости ногах, сдавленно бросил "Вперед!" и пошел в темнотупо смятой, истоптанной ржи. Справа и слева от него тоже встали и пошли -неровной, изогнутой цепью, пригибаясь, оступаясь на неровностях и комьяхземли. Сначала шли размеренно, не спеша, но постепенно темп движения сталнарастать, каждый страшился отстать, и вот уже почти все бежали по ржи,издавая отчаянный шум, который не на шутку тревожил Агеева. И все же впервые минуты немцы их не обнаружили; здесь, на фланге, даже не взлеталиракеты, и он робко подумал: может, все обойдется и им повезет прорватьсябез боя. Но только он так подумал, как откуда-то наискосок по верхушкам