Карьер, часть 1

куртку, размышляя, стоит ли делать утреннюю гимнастику или лучше согретьсячаем - в термосе, должно быть, еще не остыл кипяток. С начала лета онкаждое утро старался проделывать свои шестнадцать спортивных тактов, нопотом, втянувшись в работу, почти забросил гимнастику, для мышц и суставови без того хватало нагрузки в карьере. Сперва неделю или две по ночам всетело ломило от непроходившей усталости, болели руки, но вот постепенновтянулся в свою земляную работу и боли прошли. А главное, пересталобращать внимание на разное там нытье и колотье, понимая, что надобноуметь переносить боль, тем более такую - от работы. Когда-то пришлосьпотерпеть похлеще - от двух ранений, одно из которых едва не стоило емужизни. Но все-таки, наверно, он был крепкого склада, да и молодой организмтогда еще был способен на чудо. Пожалуй, чудо его и возвратило к жизни.

   Агеев налил из термоса пластмассовую кружку крепкого, уже начавшегоостывать чая, выпил, стоя возле палатки. Есть с утра не хотелось, и раньшечасов десяти он старался не завтракать, взяв себе за правило есть, толькопроголодавшись. Правда, проголодавшись, нередко обнаруживал, что поестьпо-настоящему нечего: то не было хлеба, то кончилось сало, которым онзапасался на несколько дней в райкооповском магазине. Сало он любилиздавна, оно отлично утоляло голод; жаль, в магазине кончилосьпрошлогоднее, с тмином, свежее же, отливавшее нежной розоватостью натолстом срезе, было почти безвкусным, и он жарил на нем яичницу. Яичкипокупал у сердобольной седой старушки с концевой улицы поселка закладбищем. Эта старушка кое-что рассказывала ему о военном и довоенномпрошлом поселка. К сожалению, во время войны она жила в двух километрахотсюда на станции и не все знала, что происходило в поселке. За последниегоды поселок сильно разросся и слился со станцией, а прежде их разделялоржаное поле с дорогой, которая шла между двумя рядами тополей исворачивала за переездом в сторону небольшого вокзальчика и несколькихстанционных построек.

   С лопатой в руках Агеев прошел по траве к карьеру и остановился наобрыве. Как раз из-за кладбищенских деревьев выкатилось низкое утреннеесолнце. Разостлав по росистому косогору широкую тень, оно ярко высветиловерхний косой край обрыва и его противоположный излом. Глубокий провалкарьера весь лежал в стылой ночной прохладе, на его ископанном, разрытомдне высилась груда земли, месяц назад сдвинутая бульдозером. Этотбульдозер Агеев не без труда выхлопотал на полдня в "Райсельхозтехнике",хотя он и мало помог делу, лишь обезобразил этот заброшенный, начавшийзарастать сорняками карьер. Потом, орудуя лопатой, Агеев изрядноразворотил его за лето - впрочем, без особого для себя успеха. Но все жеего тайная мысль, как последняя надежда, теплилась в нем слабой искрой, ион думал: а вдруг! Конечно, бульдозер мало годился для такого родараскопок, за какой-нибудь час он перевернул гору земли, широко сдвинув всес одной стороны на другую, и Агеев просто не мог уследить за тем, чтомелькало под его блестящим стальным ножом. Теперь он надеялся лишь налопату и со дня на день ждал, что вот-вот наконец с ее помощью откроетсято главное, что стало его тайной целью, важнейшим смыслом его