Карьер, часть 1

ржаного поля хлестнули огненно засверкавшие в ночи трассы, рядом кто-тотихонько вскрикнул, кто-то упал, убитый или спасаясь от пуль. И он,испугавшись не этих трасс, а того, что все попадают под огнем, уже нетаясь, ожесточенно закричал: "Вперед! Вперед!" - выстрелил в темноту изпистолета и что было силы побежал, заплетаясь ногами в жестких стебляхдозревающей ржи.

   По всей видимости, им повезло, на первых порах немцы их прозевали иобнаружили слишком поздно. Автоматные очереди разрушили тишину ночи,громыхнуло несколько гранатных разрывов, еще ударил автомат, но это уже встороне. Впереди было тихо, похоже, они одолевали линию обороны немцевили, может, прорвались в их тыл. Зато в отдалении слева, возле дороги изсела начался сильный бой, десятки пулеметных трасс неслись оттуда во всехнаправлениях, гремели гранатные взрывы, в воздухе заскулили немецкие мины.Там же почти непрерывно светили гирлянды немецких ракет, полосуя ночноенебо кручеными следами дымов, отсветы их шатко гуляли по полевомупространству, тускло освещая поле и путь группы на нем. Во время ихвспышек Агеев окидывал взглядом рожь и поверх колосьев с удовлетворениемсхватывал быстрое, поспешное движение теней его бойцов. Все бежали, брели,исчезали во ржи и появлялись снова - кто как мог, выбиваясь из сил, доневозможности растягивая и смешивая боевой порядок. Но он ничем не могпомочь отстающим, надо было спешить, пока их не накрыли огнем, прорватьсяк этим Хотулям, которые, судя по всему, были восточнее сожженного авиациейфольварка.

   Они уже одолевали поле, впереди темнели кустики или, возможно, тотмолодой соснячок, где развернулся выскользнувший из окружения второйбатальон. Агеев уже придержал шаг, чтобы дать возможность остальнымподтянуться. Он уже раза два с облегчением вздохнул, тем более что сильнаяпоначалу перестрелка возле деревни вроде бы стала затихать - похоже,главная группа с командиром полка тоже прорвалась. И, когда до соснячкаосталось рукой подать, всего какая-нибудь сотня метров, плотный кинжальныйогонь оттуда по всей его растянувшейся группе заставил их броситьсяназемь. Рожь здесь уже кончилась, под сапогами путалась-шумела какая-тоботва, похоже, они шли по свекловичному полю и попадали, где кого засталэтот адский огонь. Огонь был столь плотный, что очереди шли в воздухесплошным многослойным потоком, горячим ветром обдавая головы и спиныбойцов, вжавшихся в твердую, иссушенную зноем землю. Они растерянномолчали, да и чем они могли ответить? Главная их сила была в гранатах, нодля броска гранаты, наверно, было еще далеко. И тогда, минуту полежав иотдышавшись, Агеев понял, что еще несколько минут промедления, и они все инавсегда останутся тут, на этом свекловичном поле. Он сунул за пазухупистолет и схватил в обе руки по "лимонке".

   - Встать! - заорал он что было силы, чтобы перекричать грохот боя. -Вперед!

   Это был отчаянный бросок навстречу погибели. Наверное, под таким огнемуцелеть было невозможно, но все-таки и еще кто-то вскочил, пригнувшись,они побежали в мелькании трасс к опушке, на ходу швыряя гранаты. Близкиеих разрывы ударили в Агеева пылью и дымом, оглушили, но он уже был на