Карьер, часть 1

малознакомого, тоже немолодого человека не показалось ему ни навязчивым,ни чрезмерным, скорее наоборот - располагало к общению и участию.

   - Тару какую, - оглянулся Семен.

   Агеев нашел в углу палатки небольшой пластмассовый стаканчик - длясебя, для гостя же снял с термоса колпак-кружку побольше. Семен ловкоподцепил зубами металлическую пробку с бутылки.

   - Зубы сломаешь, - сказал Агеев.

   - Не беда! Железо на железо. Выдержит! - ответил Семен и засмеялся -простодушно, совсем по-мальчишески, сверкнув металлическими зубами. Агеевсмотрел на его пожилое, морщинистое, с вытянутым подбородком лицо и думал,что, пожалуй, они близки по возрасту, может, даже ровесники.

   - А ты родом откуда? - спросил он, хотя уже знал, что Семен приезжий иживет в этом поселке несколько последних лет.

   - Я? А смоленский, из-под Ярцева. Слыхал?

   - Слыхал. Близко...

   - Близко, - просто согласился Семен. - Я так считаю: что Смоленщина,что Белоруссия - один черт. Бульбоеды. Ну, давай выпьем. Илья же сегодня.

   - Вот как!..

   - Илья наделал гнилья. И я тебе скажу: правильно подмечено.

   Они выпили. Агеев не до конца, оставив в стаканчике на второй раз.Семен же за три крупных глотка вобрал все до дна и вытряхнул под дождьпоследние капли из кружки. Агеев подумал, что надо бы поискать чего-нибудьзакусить, но гость схватился своей длинной рукой за туго набитый карманбрюк и вытащил помятую пачку "Примы".

   - Куришь? Нет? Ну так я задымлю.

   Вскоре тесненькая низкая палатка наполнилась сигаретным дымом, Агеевнезаметно пошире раздвинул брезент на входе, он был слегка насторожен иопасался, что Семен начнет расспрашивать, что он тут раскапывает. Но Семенни о чем не спрашивал ни при их первом знакомстве, когда однажды утречкомзабежал в карьер прикурить, ни потом. Кажется, этот человек обладалнечастым в его возрасте легким, общительным нравом и то ли изделикатности, то ли из-за отсутствия интереса к чужим делам не набивался срасспросами. Агееву это вообще понравилось.

   - Руку где потерял? - кивнул он на его культю.

   - На войне, где же! Руку что, руку потерял - жить остался. Мог жизньпотерять.

   - Это конечно, - согласился Агеев.

   - Точно. Рука, она перебита была, а держалась. Это в госпиталеоттяпали. А вот тут похуже.

   Сунув сигарету в зубы, он все той же рукой вздернул за подолбезрукавку, обнажив широкую костлявую грудь с безобразным багровым, рубцомв правом боку.

   - Во садануло. Мертвым сутки лежал. Кровью истек, бушлат к землеприморозило, отодрать не могли. А ну ее! Давай-ка еще по махонькой.

   Он подставил широкую кружку, Агеев налил ему и себе и, прежде чемвыпить, подумал, что, по-видимому, больше не следует. Эту еще выпьет, ибаста. Семен же с прежней ненасытной жадностью выпил до дна, глубокозатянулся "Примой".

   - Гляжу, маловато берешь. Или опасаешься? - хитровато прижмурился он, в