Карьер, часть 1

ползаешь, с колен кожа послезает, ну приволокешь какого-то там фрица,думаешь: теперь хоть дадут выспаться. Где там! Не тот фриц, мало знает.Стемнеет - снова давай! А если у него налаженная оборона? Проволока,минные поля, ракеты, пулеметы. На Висле пять ночей ползали - ни в какую.Близко подпустит, осветит ракетами и из пулеметов. Вожмешься в землю,лежишь, ждешь: вот перестанет. А он и не думает переставать, что ему,патронов жалко? Патронов, ракет у него горы. Ну и лупит. А у нас укрытияникакого, ровно, как на столе. Одно, что каски на головах. Вот лежишь ислышишь, как то справа, то слева хрясь-хрясь! Как скорлупа на орехе. Ипуля вдоль тела до задницы. Не знаю, как кто, а я на войне больше всегобоялся такой вот пули - вдоль тела. Поперек - как-то не очень страшила:пробьет грудь или там руку, ногу, как-то привычное дело. А вот еслилежащего вдоль - от макушки до задницы, - аж подумать страшно. Правда, ещеи за живот боялся.

   - За живот все боялись, - сказал Агеев. - Уязвимое место.

   - Уязвимое, ничего не скажешь. Видел раненых, не дай бог. Главное -внутреннее давление, называется. Там, в кишках. Даже от маленькой, пулевойранки как пырхнут наружу. Клубком. Синие, с кровью, и парок идет, если нахолоде. Раненый, который в уме, их, конечно, назад в брюхо пихает. Гдетам! Уже точка. Если вылезли, твоя песенка спета, уже и доктора непомогут. Помню, один такой - молодой, рослый парняга - прибежал прямо всанбат. С поля боя верст шесть чесал, чтобы скорее, значит. Сделалиоперацию, зашили. Пожил три дня и откинул копыта. Заражение, никакой врачне спасет.

   - Тогда же не было ни пенициллина, ни других антибиотиков.

   - То-то же! Чем спасать? Врач, он ведь тоже не бог. Да потом что ж, содним им возиться? Тут их сотня на очереди, когда бои, всех надообработать, помощь оказать...

   Первое возбуждение от вина, видимо, проходило, Семен накурился и вродебы стал спокойнее, рука на коленях стала двигаться сдержаннее. На темномот загара, морщинистом, вроде еще более постаревшем лице появилась легкаятень озабоченности, устоявшейся грусти от пережитого.

   - Да, Енакаев к Висле имел шесть ранений. Это не шуточки. Изо всехвыкарабкался. Жилистый мужик был, ничего не скажешь...

   В тот раз мы шли за "языком" - третью ночь кряду. Только наканунеприволокли двух фрицев, ну, думаем, теперь хоть отоспимся, обсохнем,накуримся. Черта с два! Оказывается, нужны новые данные, уже в стороне отобороны, на пойме, возле речушки заболоченной такой, черт бы ее побрал!Чуть она меня не угробила, эта речушка. Построили группу - семь человек.Четверо в группе захвата, трое - в прикрытии. Командир - старшина Енакаев.А, надо сказать, ребята у нас все молодые, правда, все уже обстрелянные,некоторые и награжденные, но молодые, что сделаешь. Только я да Енакаевпостарше - мне шел двадцать шестой год, Енакаеву, кажется, около тогобыло. Ну, у молодых еще детства полно, форсу, такого, что, мол, намнаплевать на фрицев, повезет - притащим, погибнем - тоже наплевать, не мыпервые.

   Пошли после полуночи, темнотища - глаз выколи, ветер напористый, голоеболото под ногами, чуть-чуть приморозило, но все время проваливаешься, под