Карьер, часть 1

искали. Она же не была в числе их тройки и оказалась с ними случайно. Этоон и расстрелянные знали, за что ее взяли, а посторонним о том ничего небыло известно. Так что же он мог объяснить тому, к кому бы обратился запомощью? Помогите, мол, убедиться, что там ничего нет? В том, что тамникого не осталось, и без него все были уверены.

   Не был уверен только один он.

   Немало расстроенный, Агеев вернулся к палатке, поежился отусиливающейся к ночи дождливой прохлады. Дождик все моросил, и он,забравшись в палатку, зажег перед входом свой крохотный очаг на сухомспирту. Хотелось согреться, обсохнуть, но, видно, обсохнуть до завтра ужене удастся, придется ночевать в зябкой сырости. Впрочем, этот небольшойдискомфорт, вызванный нежданным дождем, не очень докучал Агееву, которогопод старость все настойчивее одолевала тяга к примитивному укладу быта,все сильнее привлекала природа. То, от чего за долгие годы учебы, службы,работы отвыкла его душа, начало все с большей властью врываться в егосознание. Городская квартира, обустройство которой когда-то стоило емунемалых усилий и которая многие годы приносила удовлетворение налаженнымуютом, почему-то перестала занимать его, в часы досуга стала тянуть к себеберезовая рощица над тихой речкой, полевая дорожка, еще не разбитаяколесами мощной техники. Автомобилем Агеев не обзавелся - в молодости этоне было принято, да и не было такой возможности, а потом стало поздно. Ссыном он иногда выезжал на природу, по выходным - на рыбалку, которойАркадий увлекался с детства и одно время увлек отца. Но к рыбалке Агеевскоро охладел, а машина, хоть он и вложил в ее приобретение немалую сумму,все-таки принадлежала не отцу - пассажиру, а водителю - сыну. К тому же онне хотел оказаться навязчивым, у молодых были свои интересы - их влеклипесчаные берега речек, пляжи, купание, грибные и ягодные места. Где-нибудьна боровой опушке под соснами им нечем было занять себя. К тому же ониувлекались дальними поездками по районным центрам в погоне за ширпотребом,которого недоставало в городе. Для него же приобретательские потребностибыли сведены к минимуму, и он довольствовался тем, что было необходимо дляжизни на каждый день.

   Потягивая горячий чай из алюминиевой кружки, Агеев подумал о Семене -тот, конечно, продолжает отмечать Ильин день, наверно, снова рассказываякому-то о своих похождениях. Хотя похождений этих не дай бог никому, иговорить о них почти отстраненно можно, лишь пережив все без остатка вдуше, сохранив былое лишь в памяти. Агеев знал немало людей, которые освоем военном прошлом, зачастую трудном и даже трагическом, имелиобыкновение рассказывать с юморком, посмеиваясь над тем, отчего в своевремя поднимались волосы дыбом, находили в ужасном забавное. Если поотношению к самому себе это еще можно было понять, то по отношению кдругим, особенно погибшим, это все же граничило с кощунством, думал Агеев.

   Как это ни странно, о своем он почти никому не рассказывал, разве чтотак, в общих чертах. Впрочем, хвалиться ему особенно было нечем. Острашном сорок первом и обо всем, что связано с этим местечком, он долгиегоды старался не вспоминать даже - невольные воспоминания эти не приносили