Карьер, часть 1

и сараюшками двора. Под общей крышей с хлевом-сараем ютились и ещекакие-то ветхие пристройки, и все заканчивалось дровокольней с небольшойполенничкой дров под стрехой, над которой в сумрачном рассветном небетемнели могучие кроны нескольких больших деревьев. От дровокольни вдольсада сбегала вниз стежка, исчезавшая где-то в конце огородов у овражка,где они переходили ручей. Только начиналось раннее утро, было сонно ипокойно, местечко спало, казалось, не ведая ни бед, ни забот, которыеобрушила на землю война. И Агеев подумал, что такая тишь для него простонеестественна после всего пережитого им за несколько недель войны, он чуялв ней затаенную злую тревогу, смутное ожидание беды.

   Кое-как допрыгав на одной ноге до своей конуры, Агеев сразу упал натопчан; эта небольшая прогулка совершенно вымотала его, и он вспомнил, чтосегодня обещала прийти Евсеевна, посмотреть рану. Повязка снова намокла,наверное, ее надо бы поменять, но у него по-прежнему не было ни бинтов, нилекарств, приходилось ожидать врачиху.

   Четверть часа спустя он снова ненадолго уснул и проснулся отнепривычного движения в хлеву, дверь в сарайчик тихонько приотворилась, иАгеев не сразу узнал Молоковича в кепке.

   - Ну, здравствуйте. Как вы тут?

   Молокович был не один, за ним в чулан влез низенький тщедушный паренекв очках, который смущенно остановился у порога и с почтительнойнастороженностью уставился на Агеева.

   - Вот лежу, - неопределенно сказал Агеев, несколько удивленный этимпоявлением незнакомца. Молокович между тем что-то вытаскивал из тугихкарманов пиджачка и клал на ящик в ногах. Тщедушный паренек бокомопустился на сено возле порога; дверь за гостями с той стороны заботливоприкрыла Барановская.

   - Врачиха была?

   - Была, - сказал Агеев. - Располосовала ногу до бедра.

   - Это она умеет.

   - Она что, хирург?

   - Мастер на все руки, - сказал Молокович. - А вообще она акушерка.

   - Да-а...

   - Ну так, а как ваше самочувствие? - вплотную приблизился к топчануМолокович. Он обращался на "вы" к Агееву, который недавно стал называтьего на "ты". Это, может, было и не совсем по правилам, но, в общем, невлияло на их взаимоотношения - все-таки Агеев по возрасту и званию былстарше.

   - Да что самочувствие! Лежу вот... Как там? Что слыхать? Где фронт?

   - Фронт, судя по всему, за Смоленском, - невесело ответил Молокович.

   - Черт возьми!

   Агеев попытался встать, но от неосторожного движения ногой больпронизала его тупым мощным ударом, и он в изнеможении откинулся наподушку. Молокович присел на край топчана в ногах.

   - Вот друга привел познакомиться, - кивнул он на гостя. - Хорошийпарень, Кисляков его фамилия. Вместе в школе учились. Он эфир слушает.

   - Приемник? - перетерпев боль, спросил Агеев.

   - Приемник. Старенький, правда, - тихо сказал Кисляков.