Карьер, часть 1

схватке он еще не был готов. Ему надо было подлечить рану.

   Весь этот день прошел в тягостном тревожном раздумье о судьбах войны,народа, о его собственной неудачной судьбе. Все время Агеев не моготделаться от горестного сознания нелепой своей устраненности из тойчудовищно трудной борьбы, которая гремела сейчас где-то за сотни верстотсюда, на бескрайних пространствах России. Народу было трудно, трудногородам и селам, но труднее всего оказалось армии, которая была обязана ине могла остановить врага. В первых же стычках с немцами Агеев понял, чтоглавная их сила в огне. Как ни совершенствовала наша армия свою огневуювыучку, немцы ее превзошли - их минометы засыпали поля осколками, пулеметыи автоматы сжигали свинцом, их авиация носилась в небе с раннего утра досумерек, разрушая все, что можно было разрушить. Трудно было удержатьэтого огнедышащего дракона, еще труднее отходить, соблюдая какой-либопорядок. От немецких танков не было спасения ни на дорогах, ни в поле, нив городе. Как и где их удастся остановить, если они уже за Смоленском?

   Агеев неподвижно лежал на спине, когда растворилась дверь и теткаБарановская принесла ему обед - чугунок молодой картошки, большую кружкумолока, поставила все на ящик, вздохнула.

   - Вот покушать. Чтоб скорее поправились.

   - Спасибо, хозяюшка, - тронутый ее заботой, сказал Агеев и, глядя накружку молока, спросил: - А у вас разве коровка есть?

   - Коровки нету. Это соседка, спасибо ей, ссужает. А у меня ничего нет.Кроме курочки. Для развода. Да вон еще кот Гультай.

   - Там мне принесли сало и это... Так возьмите, поделимся.

   - Нет, что вы! - встрепенулась хозяйка. - Это вам, вы больные, вам надопоправляться.

   - Скажите, а еще кто-нибудь знает, что я у вас? - спросил Агеев инасторожился в ожидании ответа. Барановская из-под низко, по-монашескиповязанного платка удивленно взглянула на него.

   - Ну что вы! Как можно! Я никому ничего. В такой час, что вы...

   - Ну спасибо, - с облегчением сказал Агеев. - Вы уж извините меня...Может, отлежусь. Вас я постараюсь не подвести...

   - Да я ничего, лежите. Я же понимаю. У меня ведь тоже сынок был, оченьна вас похожий. Такой вот чубатенький. Двадцать шестой годок шел.

   - Был?

   Барановская скорбно потупилась, уголками платка коснулась вдругзаслезившихся глаз. Агеев напрягся в предчувствии нехорошего и ужепожалел, что задал этот вопрос.

   - Был. Погиб Олежка.

   Она всхлипнула один только раз, тут же превозмогла себя, вздохнула испокойнее заговорила, стоя у порога:

   - В Западной работал, он ведь инженер по железной дороге был, институтокончил. Только годок поработал в Волковыске, все меня звал, собиралась,правда, не насовсем, посмотреть, как он там. У меня ж, кроме него, никогоне осталось. И вот не успела, все огород охаживала. А как началось это,долго ни слуху, ни духу не было. Те, кого в армию не мобилизовали, домойповозвращались, а Олега все нет и нет. Ждала, ждала его, уже почувствовала