Карьер, часть 1

из пристройки рядом с крылечком выглянула тоненькая женщина в вылиняломголубом сарафанчике.

   - Здравствуйте, - как можно дружелюбнее сказал Агеев, глядя в еемолодое, отчужденно недоумевающее лицо, и замолчал, не зная, как начатьразговор. Очень не простой предстоял разговор, но женщина не унимала пса ине предлагала зайти, она выжидала, что скажет захожий. - Не скажете, воннапротив жила Барановская...

   Стоя в распахнутой двери, женщина пожала загорелыми плечиками и низким,вроде заспанным голосом крикнула в дом:

   - Виктор, выдь! Тут какую-то Барановскую спрашивают.

   - Кто спрашивает? - глухо донеслось из дома.

   - Ну выйди! Кто, кто...

   Из двери высунулся молодой человек в белой майке с разогретымпаяльником в руках, от которого еще струился в воздухе дымок, онприкрикнул на собаку, и та сразу замолкла. Женщина проскользнула мимо вдверь дома, откуда слышался нетерпеливый младенческий плач.

   - Хотел спросить: соседка ваша Барановская, что напротив жила, -прерывающимся от волнения голосом напомнил Агеев. - Она... Судьба еекакая?

   - Барановская? Какая Барановская? Тут раньше Валюки жили, выехали нацелину. Года три или четыре тому.

   - Валюки... А вы... Простите, сколько вам лет? - с растерянной улыбкойспросил Агеев, начиная понимать что-то.

   - Мне? Ну, двадцать восемь. А что?

   - Да так, ничего, - все враз поняв, ответил Агеев. - Извините, я тут,знаете, напутал.

   - Да? Ну бывает...

   Он прикрыл за собой калитку и побрел по улице, ясно сообразив, чтодвадцативосьмилетний Виктор родился в конце пятидесятых годов и, конечноже, еще до его рождения в доме Барановской могло смениться не односемейство жильцов. Вот если бы встретить кого из старожилов, довоенныхобитателей этой улицы, уж от них, наверно, можно было бы узнать побольше.Агеев оглянулся - белая майка Виктора все еще виднелась во дворе, и онвернулся к калитке.

   - Я извиняюсь, скажите, а тут, на вашей Зеленой есть кто-нибудь изстариков? Что тут до войны жили?

   - А кто их знает, - насупился Виктор и, вдруг что-то вспомнив, тряхнулсветлой волосатой головой. - Супрунчук, может...

   - Да что Супрунчук! - перебила его появившаяся на крылечке жена сзапеленатым младенцем в руках. - Супрунчук твой с праздника не просыхает.Вон лучше Поддубского спросите, он должен знать.

   - А где это? - оживился Агеев.

   - Да вон третья хата от угла. "Жигуль" там синий стоит, - охотнообъяснил Виктор.

   Скорым шагом Агеев направился вдоль улицы и действительно во дворетретьего от угла дома увидел синий "Жигуль" с настежь распахнутымичетырьмя дверцами, раскрытым багажником и поднятым капотом. Возле негохлопотал не старый еще мужчина в темно-синем спортивном трико.

   - Здравствуйте!

   - Добрый день, - поднял озабоченное лицо мужчина и выжидательно