Карьер, часть 1

он ни был.

   - Лукаш мастеровой был, ага... Умел по дереву и по металлу. Мне ещерамы после войны делал. Мастеровой был, ага...

   Лицо старика на короткий момент просветлело, он оторвал взгляд от землии повел им в сторону Агеева. Агеев разочарованно выдохнул и переступил сноги на ногу - сесть тут было не на что.

   - Мастеровой... Помер. Давно уже.

   - Так учительница квартировала у него...

   - Что? Учительница? Можа, и была.

   - А вы не помните, дед?

   - Учительница? - повторил, помедлив с ответом, старик. - Не, не помню.

   Почти убитый этим визитом, Агеев вышел на улицу. Потерянно побродив поодной и по другой стороне, еще раз зашел в заброшенный, зарастающийсорняками двор Барановской, узнавая и не узнавая обветшалые стены ее дома,подгнившие, выкрошенные углы, покосившиеся простенки. Он обошел хлев,сараи за дровосекой, поросшей густой, по колено лебедой, заглянул в огородс тыльной стороны усадьбы и не увидел там пристройки-сарайчика, который,наверно, давно уже разобрали на дрова, - по самую стену дома шли ровныеборозды дружно взошедшего картофеля. На глаз он отметил то место, гдестоял его топчанчик и где была дыра в стене, возле которой под камнем онпрятал свой пистолет "ТТ". Кто-то, наверно, нашел, если в свое времяпистолет не подобрала полиция.

   Вернувшись во двор, издали посмотрел на сад, который, оказывается, тожене пощадило время - старые яблони медленно по одной умирали, теряяотсохшие суки и ветки; кусты смородины и крыжовника, некогда отделявшиесад от двора, вывелись начисто, на меже огородов над тыном чернело голоесучье нескольких засохших вишен, очень памятных ему с того лета. Теперь ондаже не подошел к ним. Всем его существом овладевало гнетущее ощущениенеудачи. Чтобы как-то справиться с ним, он еще прошел в конец улицы, мимовысокого дома с немецкой крышей, перешел на следующую. С новой надеждойвстретил пожилую женщину с сумкой и сразу спросил, не помнит ли онаЛукаша-жестянщика. Женщина устало опустила наземь тяжелую сумку, доверхунабитую хлебом, поправила пеструю косынку на голове.

   - Как же, был Лукаш, Ванькович его фамилия. Помер после войны.

   - А у него учительница перед войной на квартире жила.

   - Учительница? Была, кажись, пригоженькая такая. Вот не помню, какзвали...

   - Вера, - с воспрянувшей радостью подсказал Агеев.

   - Можа, и Вера, не помню вот.

   - А что с ней дальше случилось, не вспомните? К ней еще сестра передвойной приезжала. Мария.

   Женщина наморщила и без того морщинистое переносье, всмотрелась вдальний конец улицы, по которой уже грохотала "Колхида" с прицепом.

   - Не знаю. Помню, вроде была молодая девушка. Недолго пожила. А кудаделась?..

   - После войны не объявлялась?

   - Не знаю...

   Агеев еще прошелся несколько раз по этой и по соседним улицам и, совсембыло отчаявшись, подошел к двум мужчинам, болтавшим возле калитки. Один из