Знак беды, часть 3

назло нужные, главные его слова не шли в голову, и он тупо бубнил:

   - Погодите... Подождите... Еще будет вам!..

   - Это тебе будет! Это ты чуток подожди, - со скрытой угрозой пообещалГуж.

   Больше, однако, они не били его, привели во двор к привязанным возлетына двум лошадям. Колонденок все держал его под руку, а Гуж зачем-топобежал в хату. "Не возьмут ли они и Степаниду?" - подумал Петрок. Ондумал, что сейчас увидит ее и они пойдут вместе на последнюю свою Голгофу,где и примут смерть. Но вскоре Гуж выскочил из сеней один.

   - Так, садись! - крикнул он Колонденку. - Времени мало.

   Прежде чем сесть на своего понурого коника, Колонденок подвел Петрока кворотцам под липами и взвизгнул:

   - Марш! Туда! - и махнул в сторону большака.

   Петрок постоял, стужа и свежий промозглый ветер позволили ему немногоотдышаться, прийти в себя; впервые после запальчивого возбуждения пришлаиспугавшая его мысль: куда? Куда его поведут? Те двое повскакивали налошадей, чтобы выехать со двора, а он стоял в воротцах и не мог ступить нишагу. Да и зачем он добровольно пойдет с ними на муку, пусть убиваютздесь, на пороге его жилища, зачем напоследок угождать им своимпослушанием?

   - Ну, марш!

   - Не пойду. Убивайте...

   - Как это - не пойду? - искренне удивился Гуж, объезжая его на лошади.- Я тебе задам такого "не пойду", что побежишь как подсмаленный.

   И он злобно хлестнул Петрока прутом по голове, будто кипятком ошпарилолысину, Петрок пошатнулся, но устоял на ногах.

   - Не пойду, сволочи! Что хотите, а не пойду!!

   В нем снова поднялась и подхватила его гневная волна обиды и отчаяния,она придала силы, и он решил не сдаваться. Отсюда он никуда не пойдет,если намерены убивать, пусть убивают здесь.

   Гуж покрутился с конем по двору, видно, не зная, что делать с этимпривередливым дедом, но больше не бил, крикнул Колонденку:

   - Вернись, глянь какую веревку!

   "Свяжут? Повесят? Пускай! Лишь бы не идти никуда. Пускай погибать, нодома", - горько подумал Петрок, совсем уже готовый к смерти. Степаниду онтак и не увидел, может, они убили ее.

   - Не хотел по-хорошему, висеть будешь! - пригрозил Гуж. Длинные ногиего в испачканных грязью сапогах низко болтались под брюхом у лошади. - Заоскорбление полиции. И фюрера.

   "Пусть! Пусть! Если такая жизнь, пусть", - думал Петрок, не отвечаяему. Он уже не оглядывался на свою усадьбу и на двор, он думал, чтомилости у них не попросит, как бы ни довелось ему худо. Только бывыдержать. Лишь бы не долго терпеть.

   - Руки! Руки! - взвизгнул над ухом Колонденок и, не дожидаясь, когда онпослушается, сам ухватил одну руку, другую, сложил их на животе и началскручивать концом длинной веревки. Петрок слышал, как он сопит,напрягается, склонившись перед ним, и не сопротивлялся, только взглянул наверевку и подумал: вот для чего пригодилась... Это были его вожжи.