Знак беды, часть 3

еще ни одна капля не упала из змеевика. Петрок снова поглядел вверх. Вельнике на краю оврага суетливо-тревожно завертелась сорока, настойчивострекоча о чем-то, и Петрок насторожился - не крадется ли кто по оврагу? Аможет, сорока стрекочет на него самого? Все же для уверенности, чтобыуспокоить себя, он встал и огляделся сквозь ельник. Вроде поблизостиникого не было. Но сорока не утихала, то приближалась, то облеталапрогалину стороной и настойчиво трещала неугомонную свою тревогу.Пригнувшись, Петрок пробрался сквозь чащу ельника и увидел возле ручьяРудьку, знакомую собачку пастуха Янки. Осиротев без хозяина, Рудька,видно, метался по окрестностям, забрел вот на костер и теперь, завидевПетрока, живо завилял хвостом, не сводя обрадованно-вопросительноговзгляда с человека.

   - Ну что? Чего стоишь? Иди сюда, - тихонько позвал он Рудьку, и тот,послушно прошмыгнув под елочками, выскочил на прогалину. Однако к коструне подошел, сел от него поодаль. - Что, есть хочешь? Так нет ничего.Выпить будет, а поесть нечего, - словно с человеком, охотно заговорил сним Петрок. Однако, пристав к знакомому, Рудька, похоже, готов был на томуспокоиться и, положив морду на грязные лапы, устало поглядывал на огонь.

   Но вот, кажется, приблизился тот самый приятный момент, когда первыекапли из трубки, торжественно звякнув, упали на дно медной кружки. Петроктотчас выгреб из-под казана недогоревшие концы головешек, теперь тамхватит углей со слабым синим огнем, пламя было уже ни к чему. Тем временемкапли из трубки посыпались чаще, даже будто бы зажурчало тоненькой, какнитка, струйкой; среди дымного смрада в овражке вкусно запахло спиртным. Сэтого момента следовало особенно бережно обращаться с огнем, поддерживаяего в одной мере: чтобы казан не остыл, но чтоб и не перегрелся, неподгорела гуща. Умельства здесь надо было не меньше, чем при игре наскрипке. Петрок даже разволновался и то пододвигал головешки под дноказана, то отодвигал их подальше; от дыма у него слезились глаза, онвытирал их заскорузлыми пальцами и все заглядывал в кружку: много ли?Наконец там набралось до половины, он взял кружку и бережно перелил чистуюкак слеза жидкость в старую, от лимонада бутылку. Это был первач, самаякрепкая порция из всей выгонки. Ему стало жаль отдавать ее в ненасытноегорло Гужа, может бы, когда сам выпил при случае или сберег для хорошегочеловека. Так поразмыслив немного, Петрок мятой бумажкой заткнул бутылку иотошел к кусту шиповника на краю прогалины. Там он выковырял небольшуюямку в земле и, пристроив туда бутылку, старательно закопал ее, укрывсверху прелой листвой. Пускай лежит до лучших времен.

   Рудька, не отрывая глаз от его возни у костра, выжидающим взглядомсопровождал каждое движение Петрока с кружкой, терпеливо ожидал, неугостит ли и его. Но угостить собачонку было нечем, он и сам проголодался,пока перегонял казан браги.

   Вышло еще три бутылки, дальше сочилась рыжая жижа, в казане, верно,осталась только гуща на дне. Надо было кончать, и Петрок разбросалголовешки, угли, затоптал по земле опорками, казан отволок с полянки все вте же заросли шиповника, где старательно упрятал в листву, сверху бросил