Знак беды, часть 3

работали.

   - Ну, тогда на панов, а теперь на себя. На свое государство рабочих икрестьян.

   - Правда ж. И государство не обижает, вон МТС сколько работыпереворачивает, считай, половину пахоты делает, и другое что. Если б воттолько порядка побольше.

   - А это уж от вас зависит, - твердо сказал гость. - От всех вместе и откаждого в отдельности.

   - Что ж мы, не понимаем? Да вот только одеться не во что. Раньше таклен был, но теперь весь лен сдаем, а себе ничего. Чтобы хоть ситца какогодетям на сорочки, - начала жаловаться Степанида, наверно, уже поняв, чтоперед ней начальство. Петроку это не понравилось: ну зачем она? Только вхату чужие, начальство или нет, а она уже со своими заботами. Не дастлюдям обогреться. Он почтительно стоял у порога, думая, что пришедшие самичто-то объяснят, лезть к ним с вопросами, наверно, сейчас не годится.

   Но Степанида, по-видимому, совсем осмелела, разговорилась и ужежаловалась, что до сих пор не уплачено людям за сданную по заготовкамшерсть. Уже третий раз Смык обещает, назначает сроки, а денег все нет.Петрок снова поморщился от неловкости - люди посторонние, может, изПолоцка или даже из Витебска, откуда им знать здешние порядки, какого-тотам Смыка, уполномоченного по заготовкам. Лысый возле стола сиделнеподвижно, дремотно прикрыв глаза, видно, отогреваясь в хате. Но,оказалось, слушал и слышал все, что говорила Степанида, а когда та сказалапро деньги, открыл глаза и тихо сказал тому, что сидел у грубки:

   - Запишите.

   Мужчина расстегнул портфель и в синей небольшой тетрадке написалнесколько слов.

   - И это... Под лен дают самую неудобицу, суглинок, говорят, вырастает,а какой там рост, как засушит, обеими руками не выдернешь, и низенький,реденький, на третий номер, не больше...

   "Ну, уже погнала! - почти со злостью подумал Петрок. - Уж завелась..."

   Гости, однако, слушали, и вроде со вниманием даже, не перебивая. Лысый,открыв глаза, поглядывал на нее будто бы и без усталости, в упор, хотя имолчал. А тот, в кожанке, только один раз перебил, спросив, как называетсяколхоз, и уже сам, без напоминания что-то пометил в тетрадке. Наверно,почувствовав их расположение, Степанида наговорила многое из своих обид напорядки в колхозе, в районе и наконец вспомнила о завтраке.

   - Может, сварить картошечки, если не ели, со шкваркой?

   Лысый возле стола, стряхнув с себя неподвижность, решительно сказал"нет" и повернул голову к военному в шинели.

   - Поглядите там...

   Тот быстренько выскочил в сени, а сидевший у грубки раскрыл дверцу, изкоторой пахнуло умеренным теплом - дрова все-таки разгорались.

   - Ну видишь? По-сибирски веселее пошло! - бодро заметил гость.

   В это время в запечье снова закашляла Феня, Степанида подалась задерюжку, а лысый возле стола озабоченно, тяжело вздохнул. Когда она вскоревышла оттуда, успокоив дочку, тот, что был в кожанке, встал со скамейки и,казалось, отгородил полхаты своей широкой спиной.