Знак беды, часть 3

   - Надо лечить ребенка. Доктора привозили?

   - Да где по такой метели! Может, сама как поправится. Вот молока нет,корова запустилась, а дочка больше не ест ничего, - пожаловаласьСтепанида.

   - Это плохо. Меду надо купить.

   - Гм, кабы было на что. А то вон по страховке недоимки еще невыплатили...

   Сильно притопнув в сенях, вошел военный и что-то сказал. Тот, что сиделвозле стола, сразу поднялся, начал застегивать на крючок воротник пальто,но тут же остановился, расстегнул пуговицы. Петроку не было видно, что ондостает из кармана, другой, в кожанке, как раз заслонил его, но вскоре ондогадался. Степанида неуверенно проговорила:

   - Нет-нет! Что вы, не надо, - но тут же дрогнувшим голосом началаблагодарить: - Спасибочко вам, если так...

   - Дочке на молоко и лекарство, - тихо сказал старший.

   На его лысой голове уже сидела высокая каракулевая шапка, он запахнулпальто и направился к двери. Петрок отступил в сторону, в самый кочережники готов был провалиться сквозь землю от стыда. Зачем она взяла? Какнищенка - от незнакомых да еще начальства, хотя бы и на лекарство ребенку,но разве это красиво?

   - Спасибо вам. А как же отдать? Хотя знать бы кому? - растеряннопроговорила Степанида, идя следом.

   - Отдавать необязательно, - твердо сказал мужчина в шапке.

   - Так ведь долг.

   - Небольшой долг.

   - Знать бы, откуда вы.

   Тот, в пальто, уже выходил в сени, за ним вплотную держался другой, чтобыл в кожанке. Военный, пропустив обоих вперед, украдкой оглянулся и тихошепнул Степаниде:

   - Из Минска. Товарищ Червяков.

   На несколько секунд Степанида будто остолбенела с зажатым в кулакечервонцем, а Петрок ощутил внезапную слабость в теле: ну и упорола жена! Укого напросилась на милостыню! Это же сам руководитель республики. А онапро лен, про деньги... Но гости выходили из сеней, и, хоть было страшнонеловко, он должен был их проводить.

   Во дворе все мело, но на свежем снегу было видно далеко. На большакепод сосняком стояло две легковушки, и возле них чернели несколько фигур,наверно, дорогу там все же откопали, можно было ехать.

   У ворот, отвернувшись от ветра, Червяков остановился.

   - Спасибо за обогрев, хозяин. Здоровья твоей дочке, - тихо пожелал он.

   Петрок растерянно стоял на снегу, не зная, кланяться, благодарить иликак? У него вроде отнялся язык, и он ничего не мог вымолвить, не находилнужных слов. Тогда Червяков спросил о чем-то своего помощника, и тотуточнил:

   - Фамилия как твоя?

   - Богатька, - сказал Петрок и смутился, впервые устыдившись собственнойфамилии, так несуразно прозвучала она на этом убогом, заваленном снегомдворе.

   - Так богатой вам жизни, товарищ Богатька, - пожелал на прощаниепредседатель ЦИКа, и они все, пригнув от ветра головы, начали пробираться