Знак беды, часть 3

Степанида обегала все дворы в Выселках, вернулась ночью уставшая ивзволнованная и, сделав кое-что по хозяйству, повалилась спать. Петроктакже лег поздно, хотя назавтра планировали начать новую луговину заельником, идти туда неблизко, вставать надо было еще раньше. Поднялся нарассвете, только еще засинелось на востоке небо, а Степаниды уже не было вхате, уже побежала. Корову должна была выгнать Феня, но Феня так сладкоспала, что Петрок, помедлив, выгнал корову сам. Все же чувствовал, что этонепорядок, это разорение для хозяйства, когда от него отреклась хозяйка.

   И правда, отреклась. Три дня после того Петрок почти не видел ее нахуторе, только мелькнет где утром или вечером, а так все в отлучке.Обегала три деревни и в самом деле насобирала немало подписей, колхозникиЛевона жалели: был он человек открытый, простой, незлобивый. Трудно былоповерить, что он враг или какой вредитель. Люди не могли взять себе втолк, за что его арестовали в такое горячее время, оставив колхоз безруководства. Правда, руководить хозяйством взялся бригадир третьей бригадыАвтух из Загрязья, и, странно, человек, который всегда неплохо ладил сЛевоном, вроде никогда с ним не ссорился, теперь подписаться подходатайством за него отказался ("А откуда я знаю, вредитель он или нет?Раз органы взяли, так что-то знают"). Степанида недолго уговаривала,рассердилась, обозвала его "волкодавом", как иногда называли Автуха вдеревне, и побежала через лес в район.

   Оттуда она вернулась не скоро, уже гнали с поля коров, и Петрок толькоприволокся с косьбы; казалось, сам без рук и без ног, усталый и злой - нажизнь, жену, работу. Молча отрезал ломоть сала из кадки, отломал кусокчерствого, с мякиной хлеба - очень хотелось есть, с усталости подгибалисьноги. И тут увидел во дворе жену. Степанида медленно ковыляла от воротец,припадая на одну ногу, и он вспомнил, как два дня назад она жаловалась наболь в пятке, верно, занозила где-то, конечно, с пасхи босая бегает полесу, полям, покосам, а теперь еще и по деревням. Едва доковыляв дозавалинки, Степанида упала, немного погодя Петрок подошел к ней и, жуябеззубым ртом твердую корку, спросил:

   - Ну что? Что сказали?

   - А ничего. Вернули, - она бросила под ноги сложенную вчетверо бумагу.

   - Ай-яй! Что ж делать?

   - А я знаю?

   Степанида попыталась встать, но тут же снова опустилась на завалинку -пятка болезненно нарывала, без палки Степанида уже не могла перейти вхату. В тот вечер корову кое-как подоил Петрок с дочкой, потом он сорвалпод тыном большой лист лопуха и обвязал им распухшую, горячую на ощупьстопу. Степанида стала непривычно раздражительной, все было не по ней, онакоротко, зло фыркала на него и даже на Феню, но Петрок понимал ее и необижался, знал, беда лучше не делает. Он сам позагонял кур, накормилпоросенка, принес воды из колодца и только прилег на лавке в сенях, гдеспал эти ночи, как Степанида окликнула его из запечья:

   - Петрок, иди сюда!

   Превозмогая усталость, он неохотно поднялся и через раскрытую дверьприволокся к ней в нижнем белье.

   - Петрок, надо съездить в Минск, - тихо, но твердо сказала она.