Знак беды, часть 3

   - В Минск?

   - Ага. К товарищу Червякову.

   Петрок уже догадался, в чем дело, и молчал как оглушенный - не шуточка,в Минск. И ехать ему, человеку, который в Полоцк ездил три раза в жизни, ито два из них, когда был молодой, при царе. Но ведь и она не может, самвидел, куда ей с такой ногой, а Левона в самом деле жаль было и ему. Какне помочь человеку? Но и помочь неизвестно как.

   - Завтра и поедешь. Два червонца я одолжила у Корнилы. Сама хотела, давот...

   - Но где я там найду Червякова? Наверно, непросто - город!

   - А там Дом правительства. Писали же газеты, что построили Домправительства. Значит, и Червяков там.

   - Гм... Но куда идти? Что я... Ведь не был ни разу!

   - Вот и побываешь. А что! Спросишь, люди покажут. А то что ж, пропадатьчеловеку?

   Петрок молчал. Плохо, конечно, когда пропадает хороший человек, жальего. Но и себя тоже жалко, потому как черт его знает, где тот Минск, гдеДом правительства, как туда попасть? Слышал когда-то от мужиков: надоехать на Оршу, там пересадка, надо покупать билет. Знать бы хоть, сколькоэто будет стоить. Наверно, немало. Петрок просто был ошеломлен тем, что нанего обрушила в этот вечер жена. Но он знал, что если уж она надумала, тоне отступит. Придется ехать.

   - И не говори никому. Если что, бригадиру скажу: пошел к доктору.Потому что больной.

   - Но...

   - Ну что "но"? Он же нам будто знакомый, Червяков. Может, заступится.Увидишь, напомни, как зимой на крещение греться заходил. И червонецодолжил. Вот и отдашь.

   - Оно так. Но все же...

   Очень не хотелось Петроку отправляться в ту незнакомую дорогу, на крайсвета, в Минск, к председателю ЦИКа. Просто брал ужас, как пыталсяпредставить себе, что с этим связано.

  

  

  

  

  

  

  

   Через день утром, однако, Петрок спускался по крутым ступенькам вагонана людный перрон в Минске.

   Одной рукой он крепко держался за скользкие железные поручни, а другойне менее крепко сжимал старательно завязанную холщовую сумку с кое-какимхарчем: обкрошенным куском хлеба, ломтем сала, луковицей, двумя вкрутуюсваренными яйцами. Еще там было чуточку соли в бумажке, внизу лежал старыйпочерневший ножик с обломанным кончиком лезвия. Одет был Петрок во вселучшее по такому случаю: не новые, но чистые суконные брюки, выстираннаяСтепанидой сатиновая рубашка, немного, правда, залатанная возле воротникасзади. Но заплатки не было видно, потому что сверху надет был порыжелый,домотканого сукна пиджак, во внутреннем, застегнутом на булавку карманекоторого лежало Степанидино ходатайство с двадцатью семью подписями. Тамже был и червонец. Другой червонец он разменял в Лепеле, когда покупалбилет; остаток его надо было сберечь на дорогу обратно.

   Так он медленно шел по людному перрону среди непривычной для него