Знак беды, часть 3

людской разноголосицы и суеты, каждый раз вздрагивая от гулких паровозныхгудков и неожиданного фырканья пара из-под промазученных колес вагонов.Голова его была словно у пьяного, все в ней гудело и кружилось то ли отбессонной ночи в переполненном людьми вагоне, то ли от этой городскойсутолоки. Он не имел понятия, куда податься с вокзала, и хорошо, что ввагоне попался свой человек из Холопенич, который рассказал, куда емуприблизительно следовать. И Петрок направился от вокзала узенькимтротуаром боковой улочки, держась поближе к стенам домов, временаминатыкаясь на концы длинных жестяных труб, торчащих по углам. Он боялсяоказаться на краю, потому что по мостовой один за другим с грохотом извоном проносились трамваи - не дай бог, наедет такой, и погибнешь! И онжался к домам с бесконечным чередованием дверей и окон; в некоторых окнахбыли выставлены какие-то товары, но он не смотрел на них. Однажды израскрытых дверей вкусно пахнуло чем-то съедобным, и он остановился,поглядел, кажется, это была столовая: за небольшими столиками сидели почетыре человека, что-то ели из белых тарелок. Потом навстречу сталипопадаться люди со свежими буханками хлеба в руках, некоторые отламывалиот них по кусочку и украдкой на ходу жевали. Вдоль низкого обшарпанногостроения вытянулась голосистая длинная очередь, начало которой терялось враскрытой двери с огромными буквами "ХЛЕБ" на вывеске. Петрок удивилсятакому количеству народа в очереди и торопливо обошел ее по мостовой.Минуту спустя, не доходя до трамвайного перекрестка, где холопеническийчеловек наказывал повернуть направо, он понял, что допустил ошибку, надевссохшиеся за весну сапоги, которые теперь нещадно жали в носках,невозможно было идти. Знал бы, лучше поехал босой. Но босых тут не быловидно, все шли обутые, не то что в деревне. Да и Степанида насела: обуйсапоги, негоже босиком в городе. И вот обул себе на мучение.

   Вскоре, однако, о сапогах он забыл, может, притерпевшись, а может, отвосхищенного удивления, которое охватило его на углу двух улиц, откуда онувидел огромное серое здание, не понять даже, на сколько этажей:величественно громоздящийся фасад со множеством окон, большойплощадью-двором посередине и длинным широким, со скатерть полотнищем флагавверху на крыше. Там же, чуть ниже на стене, был и каменный гербБелоруссии. Петроку стало ясно, что он вышел к цели своего приезда -главному дому Минска, где заседало правительство.

   Здесь он придержал шаг - надо было собраться с духом. Это тебе несельсовет и даже не райисполком, где сделал три шага с улицы, и ты уже вдверях, на пороге. А здесь? Попробуй угадай, к которым из множества дверейво дворе следует подойти, а ведь там еще охрана, пустят ли его бездокумента? Надо будет проситься. Чувствуя все большую озабоченность итеряя и без того не ахти какую решимость, Петрок помалу шел вдольдома-дворца, все приглядываясь к дверям - к которым же из них направиться?Он думал, может, кто повернет туда с улицы, тогда бы и он пошел следом, нос улицы никто не сворачивал, все шли по тротуару. Неизвестно, сколькоминуло времени, уже взошло где-то солнце, только разве его здесь увидишь,среди заслонивших полнеба домов. На земле повсюду лежала густая и