Знак беды, часть 3

мимо Дома правительства, все старался придать себе вид озабоченногочеловека, которого здесь решительно ничего не интересует.

   На этот раз он отошел далеко за красный костел и уже не останавливался.Остановиться сейчас означало для него повернуть обратно, снова к этомупугающему дому, а поворачивать у него уже не оставалось сил. Опять же егонужда требовала определенного места, которое неизвестно где здесь найти.Он только позволил себе достать кисет и свернуть цигарку. Первые несколькозатяжек немного успокоили его, и Петрок не впервые, но оченьпрочувствованно подумал: и зачем он поехал сюда? Зажила бы нога, пусть бытогда Степанида и ехала. Она бойкая, она бы не растерялась передмилиционером. Она же брала червонец, который неизвестно как отдать, онанасобирала подписей, с которыми теперь неизвестно что делать.

   Дав себе недолгую передышку, он покурил, отошел от недавней боязливойнеловкости и медленно побрел людной улицей, поглядывая по сторонам. Вокруггромоздились разноэтажные здания с бесчисленным количеством окон,балконов, вывесок, в оба конца грохотали набитые людьми трамваи. Как-товверху над одним из них густо посыпались с проводов искры, и Петрокиспугался, что загорится. Но ничего не загорелось и никто на улице вродене обратил на то никакого внимания, все куда-то спешили по своимнадобностям. Тем временем утро незаметно перешло в день, над жестянымикрышами домов поднялось жаркое солнце, тени на тротуарах сузились, и такприпекло, что хоть плачь. Петрок старался терпеть изо всех сил, хотя былочертовски душно в суконной одежке, но он не снимал пиджак - опасался забумаги и деньги. Прихрамывая, он долго тащился по тротуару рядом страмвайными рельсами, прошел, наверно, далеко, все надеясь: должны же бытьгде-нибудь какие-то кустики, овражек или пустырь, которые бы очень емупригодились. Но улица нигде не кончалась, бесконечными рядами тянулисьдома - большие и поменьше, иногда одноэтажные, как в местечке, но зажатыемежду большими кирпичными зданиями. И повсюду окна и двери, окна и двери.В некоторые из дверей можно было зайти с тротуара, там продавалось что-то,но Петрок только бросал туда озабоченный взгляд и шел дальше. Нога болелавсе больше, стопу он теперь ставил боком и ругал себя за то, что не смазалдома сапоги, от дегтя они стали бы мягче и, может, не терли. Не торопилсяв Лепель, чтобы успеть на поезд, вот теперь и мучайся. Он все больше сталволноваться, чувствуя, как идет время, а он еще ничего не сделал. И того,что искал, тоже не было видно. Один раз заглянул в вонючую подворотню сободранными стенами, во дворе были дети и женщины, одна развешивала наверевке белье и, обернувшись, внимательно посмотрела на него. Отнеловкости он молча повернул обратно и быстренько вышел на улицу. Хорошо,что ни о чем не спросила, что бы он ей ответил?

   Впереди по ту сторону улицы зазеленели верхушки высоких деревьев, иПетрок, обрадовавшись, приспешил шаг, но скоро опять пошел тихо: там тожебыло полно людей - одни спокойно сидели на скамейках, некоторые читали,рядом играли дети, иные просто прогуливались по тенистым дорожкам.Навстречу по улице шла молодая женщина с лохматой собачкой на поводке,