Знак беды, часть 3

человека заболел живот, наверно, он также хотел и не мог чего-то понять.

   - Гм! Одалживал... Теперь уж не отдать. Вчера похоронили.

   - Что, умер? Вот как...

   Милиционера позвали в здание, а Петрок остался стоять перед дверью.Кажется, дела его действительно кончились, надо было ехать обратно. Онстарательно запихал в карман злополучные Степанидины бумажки, взял скрыльца сумку. На дворе стояла такая жара, что ему сделалось дурно и онвдруг забыл, куда повернуть, чтобы выйти к вокзалу. Знойный туман заполнилего голову, он не рассеивался всю дорогу до станции и потом, когда Петрокстоял в очереди за билетом и когда сидел под стеной на лавке в ожиданиипоезда на Оршу. Все, что происходило вокруг, казалось ему чужим, постылым,и очень хотелось домой. К своей горемычной усадьбе на краю Голгофы, коврагу, своим болотам и кочкам, своему маленькому уголку на этойнеласковой огромной земле...

  

  

  

  

  

  

  

   Степанида почти не спала ту ночь, только иногда забывалась на время,голова ее тяжелела от мыслей, а больше от гнева и обиды: что сделали,сволочи! А она почему-то их не боялась. Чужаков немцев боялась, а эти жебыли свои, знакомые ей с малых лет, и, хотя она понимала, на что ониспособны, все равно не могла заставить себя бояться. Даже Гужа. Ейказалось, что тот больше кричит, пугает, грозится, но плохого все же несделает. Да и эти, что едва не прикончили ее, хотя и незнакомые, забредшиеоткуда-то, но все же недавно еще свои, местные и говорят по-нашему илипо-русски. Оно понятно, война, но почему так изменились люди?

   Она слышала, как они мордовали на дворе Петрока, как расходился тамГуж, пыталась встать, но в голове у нее все закружилось, и, чтобы неупасть, она снова легла в запечье. Сухими глазами она смотрела взакопченный потолок запечья, слышала крики на дворе и думала: нет, этогоим простить невозможно. Никогда такое им не простится. Такого нельзяпростить никому.

   Ей было плохо, сильно болело в правой стороне головы, даже к волосамбез боли нельзя было прикоснуться, все там, верно, распухло. "Уж непроломили ли они череп?" - обеспокоенно думала Степанида, на тут же мыслиее перескакивали на Петрока. Куда его повели? Если не убьют, так, может,посадят в подвал под церковью, теперь они сгоняют туда арестованных.Должно быть, там и Петрок. И что он им сделал, чтобы сажать его под замок?Разве не угодил самогонкой? А может, его взяли за нее, Степаниду? Когдастал заступаться? За нее, конечно, могли взять обоих. Но прежде-то взялибы, наверное, ее.

   Кажется, она вынесла отпущенное ей сполна, пережила свою судьбу. Хотявроде бы еще и не жила на этом трудном, богом созданном свете. Всесобиралась, откладывала на потом, потому что долгие годы были словноподступом, подготовкой к лучшему будущему. Ликвидировали единоличие,проводили коллективизацию, было не до радости и удовольствий, думалось:ничего, после, когда все наладим, вот тогда и заживем. Но потом выполняли