Знак беды, часть 3

   - Ай, какая война! Контузило его сильно, голова болит, руки трясутся.Ой, какое горечко было там, на фронте, рассказывает...

   - Трудно?

   - Ой, не говори! Танками, сказывает, давят, а у наших одни винтовочки ите... Поразбегались по лесам, которые в плен, а которые вот домой, комунедалеко...

   - Вот как!

   Степанида слушала, но что-то в ней невольно насторожилось в отношении кэтой женщине, прежней ее подруге, что-то не понравилось ей, и онаподумала: Виктор пришел, а где же мой Федька? Федька домой не побежит, вплен тоже не сдастся, и если нет от него вестей, то... Наверное, в сыройземельке уже Федька.

   Обидно было за сына, и почувствовала она зависть к Александрине: хотя иконтуженый, но вот вернулся. Да у той и без старшего дома пятеро, полнаяхата ребят. А у нее пусто. Было двое, и тех... Никого не осталось!

   С такими невеселыми мыслями она добралась до Выселок, но улицей непошла - в начале огородов свернула на стежку и подалась к недалекой пунепод кленом, откуда уже рукой подать было до хаты Корнилы. Она не была унего, может, лет десять, от самой коллективизации, и увидела, что за этовремя Корнилова усадьба не обветшала нисколько, а то и обновилась даже. Зааккуратным высоким забором звякнула цепь и злобно забрехала собака.Степанида остановилась, боясь открыть плотную, сбитую из новых досоккалитку. Думала, кто-то должен же выйти. Ей не хотелось, чтобы вышлаВанзя, высокая сухопарая жена Корнилы, с которой у нее так и не сложилисьотношения с самого дня их женитьбы. Хотя не ссорились, но ни разу и непоговорили, а встречаясь где на дороге или в местечке, молча расходились,будто незнакомые.

   Минуту она смотрела через калитку на хату с красивым крыльцом-верандой,застекленным маленькими квадратиками, под новой соломенной крышей, вокругбыло множество надворных пристроек, разных хлевков, чуланов. Совсемкулацкая усадьба, подумала Степанида. Неплохо обжился Корнила, хотяработал не бог знает где - на пожарной в местечке, но, главное, верно,имел время. Усердия же у него всегда было в избытке.

   Корнила высунулся откуда-то сбоку, из-за угла пристройки-повети,всмотрелся издали, и она едва узнала его, чернобородого плечистого мужика,который, медленно, с недоверчивым раздумьем подошел к калитке и отбросилдва или три тяжелых железных запора.

   - Ты... как в крепости, - пошутила она, однако, с серьезным выражениемлица. Наверно, он почувствовал натянутость шутки, и не ответив, пропустилее во двор. Потом так же старательно запер калитку. - У меня дело к тебе,- сказала она. - Но чтобы никого...

   - Ну, идем в поветь. Как раз там я...

   Он неторопливо провел ее возле черной, злобно урчащей собаки, зашел заугол сеней, оттуда они прошли во двор с кучей навоза под стеной хлева, ещезавернули за какую-то загородку и оказались наконец у приоткрытых дверейбоковушки, заставленной бесчисленным множеством деревянного и,металлического лома, колес, досок, каких-то дубовых заготовок, чурбанов иколодок, с развешанными на стенах инструментами и железяками, со столярным