Знак беды, часть 3

верстаком у дверей. Возле верстака на низкой колоде лежал старый усиженныйватник, и рядом стояло колесо от телеги, над которым, видно, трудилсяКорнила. Как только они вошли, хозяин сразу сел на колоду и взялся заинструмент и свое колесо. Он ни о чем не спрашивал, и она стояла в дверях,не зная, с чего начать.

   - Мастеришь?

   - Мастерю. Что же делать...

   - Дома все хорошо?

   - Да все будто.

   - А моего Петрока забрали. Вчера.

   - Плохо, если забрали, - сказал он с прежним холодком в голосе, даже неподняв голову от колеса, только, может, сильнее ударил по ободу тяжелыммолотком. - Значит, было за что.

   - А вот ни за что.

   - За ни за что не возьмут.

   Она не особенно хотела с ним препираться, давно знала его трудный,малообщительный нрав, но все же подумала: если не посочувствует, так,может, хоть удивится? Но он и не удивился, казалось, ушел в себя илисосредоточился на своей работе. Или стал таким твердокожим?

   - У меня к тебе просьба, - просто сказала она, подумав, что так еще илучше - без лишних слов, сразу о деле.

   - Это какая? - все так же холодно, сухо выдавил он, большими крепкимипальцами натягивая шину на обод, и шея его от усилия покраснела надворотом суконной куртки.

   - Отдай бомбу.

   Может, впервые он взглянул на нее исподлобья, сверкнув тревогой из-подчерных косматых бровей, и неопределенно хмыкнул в бороду.

   - Знаю, ты прибрал бомбу. Ту, возле моста что лежала. Отдай мне.

   - Много ты знаешь, - только и сказал Корнила.

   - Отдай. Ну зачем она тебе? В такое время одно беспокойство.

   - А тебе зачем?

   - Мне надо.

   - А кто сказал, что я имею?

   - А никто. Сама догадалась. Я же очень хорошо знаю тебя, Корнилка.

   Она замолчала и, казалось, перестав дышать, следила за ним, задвижениями его грубых широких рук, сжимавших новый, из белого дерева обод,на который не хотела налезать шина. Корнила оттянул ее долотом инесколькими точными ударами молотка насадил на обод. Потом трудновздохнул.

   - Так чего же ты хочешь: товар за так?

   - За так? - удивилась она. Действительно, ей и в голову не приходилэтот вопрос: чем она уплатит Корниле? Да и чем можно было платить в такоевремя за такой необычный товар?

   - За так теперь и блоху не убьешь, - проворчал Корнила. - Теперь времятакое. Война!..

   - Так, знаешь ли, деньги...

   - Э-э! Какие деньги! Что теперь с тех денег...

   - Ну вот у меня фунта два сала. Полдесятка яиц...

   - Сказала - яиц! Яиц и у меня найдется. На яичницу.

   "Вот же скряга!" - начала злиться про себя Степанида. Она узнавалапрежнего Корнилу, у которого, говорили, зимой снега не выпросишь. Нохорошо еще, не стал отпираться, что имеет бомбу. Тут она угадала точно и