Знак беды, часть 3

же груз...

   Они подступили к телеге, Корнила обеими руками потянул из-под сенабомбу, Степанида подхватила под мышку ее холодный железный хвост.

   - Тяжелая, холера!

   - А ты думала! Зато силу имеет. Не какой-нибудь там снарядик. Мощь!

   Очень осторожно они опустили длинное, скользкое от дождя тело бомбы намокрую траву возле ног, Корнила, сойдя ниже в яму, потянул бомбу на себя.

   - Она, знаешь, немного того... С брачком, - натужно сообщил он,выпрямляясь и тяжело дыша.

   - Неужто с брачком? - насторожилась Степанида.

   - Брачок небольшой, правда. Если кто из военных так скоро исправит.Небольшой брак, - поторопился заверить ее Корнила.

   - Что же давеча не сказал?

   - А тебе что? Не все равно? Верно же, не сама будешь. А специалист, онисправит. Который военный.

   - Так где же теперь военный...

   Больше она ни о чем говорить не стала, подумала, что еще проговоришьсяперед этим Корнилой. О ее планах не должен был знать никто из посторонних.Хотя Корнила не посторонний, конечно. И еще понимала она, что одной ейвряд ли справиться, нужны будут помощники. Но помощники найдутся. Не можетбыть, чтобы не нашлись помощники. Не теперь, так потом. Была бы бомба.

   - А то, что мокрая, ничего? Не отсыреет? - спросила Степанида.

   - А ничего. Заряд же в железе, - уверенно сказал Корнила, и онаподумала, что, наверно, он знает: служил в армии и даже был на польскойвойне, говорили, едва не дошел до Варшавы.

   Они навалили на бомбу сухого хвороста, который лежал возле ямы -прошлым летом Петрок расчищал тут на краю оврага, чтобы не разрасталсякустарник, не затемнял огород. Теперь ей показались смешными эти егохлопоты, пришло время позаботиться о другом. Но хворост сгодился.

   - Ну пусть лежит, - устало сказал Корнила, выбираясь из ямы. - Так гдеже подсвинок?

   - Да в засторонке. Надо кругом объехать. Следы чтобы...

   - Ну, конечно, следы...

   Он снова взял коня за уздечку, Степанида пошла впереди и почти на ощупьв моросящей дождем темноте привела его к стежке через огород, сбросилажердку с изгороди, чтобы он мог проехать к истопке. Порожняя телега тихо,без стука переваливалась по бороздам, конь мягко ступал по мягкой земле.Возле дровокольни они остановились.

   - Вот тут. Я сейчас!

   В мокрых зарослях лопухов и крапивы она нащупала низкую дверьзасторонка, откинула подпорку, и ей под ноги выкатился из темноты светлыйподвижный круглячок, радостно захрюкав, начал тыкаться жестким пятачком вее мокрые ступни. Ей стало жаль поросенка, столько она нагоревалась с ними вот должна отдавать чужому. Но усилием воли она подавила в себе этужалость. Теперь, когда все шло прахом, было не до жалости к этому глупомусозданию, надо было заботиться о более важном.

   - Иди, иди сюда...

   Поросенок доверчиво отдался в ее руки, приподняв, она прижала к себе