Знак беды, часть 3

страшном виде.

   - Так, Потап, на! Придем, свернешь голову. Сгодится, - сказал он,однако, почти спокойно и отдал кошелку Колонденку. Потом повернулся к ней,в упор пронзил затаенным угрожающим взглядом. - Все шляешься?

   - Шляюсь. А что, нельзя? - спросила она, из последних сил выдерживая насебе этот его наглый взгляд. Думала, что сейчас он поставит ее рядом сКорнилой и поведет в местечко. Это было бы ужасно. И, было заметно, оннесколько секунд колебался, решая, как поступить.

   - Ну-ну, шляйся! - как-то загадочно-въедливо сказал он и повернулся кКорниле. Но Корнила уже не глядел на нее, печально уставился куда-то впасмурную даль мокрого поля. - Шагом арш!

   Они пошли себе к большаку, а она неуверенным, ослабевшим шагом побрелак Выселкам. То, что забрали Корнилу, больно ударило по ней, поставив подугрозу срыва ее планы, и она думала: неужели все рухнет, таким трудомдавшаяся ей затея не сбудется? Но почему не забрали ее? Оставили на потом?А может, про бомбу им не известно? Или как раз они искали бомбу и взялиКорнилу? А где бомба, он им не сказал. И не скажет. А вдруг скажет? Начнутпытать, вытягивать жилы, разве стерпишь? Что же ей делать?

   Не сразу она поняла, что идти к Александрине не имеет смысла, чтовообще идти в Выселки ей теперь незачем. Что ей надо самой спасаться.Только где к как?

   Дойдя до первых выселковских хат, она несмело оглянулась. Полицаи сКорнилой на большаке уже приближались к сосняку. Тогда она остановилась,помедлила немного и быстро побежала той же дорогой назад. Теперь ей надобыло домой, к своим стенам, будто там еще была какая-то уверенность,какое-то успокоение.

   Полицаи с Корнилой тем временем скрылись в сосняке за поворотом, онаперебежала большак, запыхавшись, бегом и скорым шагом достигла двора и,минуя хату с истопкой, через дровокольню и захлевье выбежала на крайоврага. Откуда-то к ней выскочил Рудька, радостно заскулил, голодный, нотеперь ей было не до Рудьки - надо было перепрятать бомбу. Еще на огородеона забеспокоилась, когда увидела, что след от телеги прорезал заметныеборозды в грядках и четкой извилиной вел к вырубке на краю оврага. И онаедва не упала от страха, когда заглянула в яму - из-под сваленной тудакучи хвороста сбоку торчал желтый железный хвост бомбы. Это же надо былотак неудачно спрятать - первый, кто тут окажется, сразу увидит, что подветвями. Хотя, конечно, прятали впотьмах, ночью, а ночью разве толком чтосделаешь?

   Степанида быстренько побежала в хату, на дровокольне взяла старуюлопату, подумав, что теперь лучше всего закопать бомбу в землю. Толькогде? На огороде? За хлевом? На краю оврага? Наверно, на краю оврага вкустарнике, там мягкая, без травы земля и можно будет забросать всемусором, опавшей листвой. Вряд ли там будут искать. Пускай лежит. Там уждействительно, кроме нее, никто никогда не найдет. Там будет надежно.

   Невдалеке от прежней ямы в ольшанике она начала копать новую яму шага втри длиной, узенькую, словно детская могилка. Сначала копать былонетрудно, перегной легко поддавался ее лопате, она сняла его первый слой и