Знак беды, часть 3

надеялась, она четко представляла свою судьбу, только до последнейвозможности оттягивала свой самый последний час. Так, как она хотела, кбольшому сожалению, не получилось, ее планы рушились. Но тогда непременнонадо, чтобы и по-ихнему тоже не вышло.

   Наверно, они могли бы застрелить ее и из-за двери - укрыться от пулиздесь было негде, но они не стреляли. Скорее всего она нужна была имживая. Чтобы сказать, где бомба, что ли? Значит, от Корнилы главного онине узнали. Но от нее не узнают и подавно.

   Кажется, они уже все вчетвером ломились в дверь, которая ходила ходуномв проеме, лишь крепкий кованый крюк и железные петли не давали ейразвалиться на части. Но ведь разобьют все равно. Рано или поздно.Степанида уже знала, что надо сделать, и теперь лишь испугалась при мысли,что может не успеть, опоздать. На коленях она сунулась под жернова идрожащими руками выкатила оттуда тяжелую бутыль с керосином. Они все били,дверь сотрясалась, трещала. Степанида вытащила из узкой горловиныдеревянную затычку и плеснула на дверь, потом по обе стороны от нее - настены, и в угол. Она и сама ненароком облилась, руки, ноги, юбка - всевоняло керосином, но теперь это не имело значения. Бросив на пол посудину,она из маленького кармана ватника достала спички, которыми так и не успеларастопить грубку, и, стоя на коленях, чиркнула спичкой по коробку.

   Но с первой спички ее постигла неудача, дверь не загорелась, спичкапотухла. Тогда она стянула с головы платок и остатками керосина полила нанего из бутыли, зажгла вторую спичку, платок сразу же вспыхнул багровымпламенем, и она, обжигая руки, бросила его на порог.

   Степанида упала ничком на твердый земляной пол, утоптанный за годыногами панов, шляхтичей, батраков, ногами Петрока, ее мужа, и ее детей, и,задыхаясь от дымного смрада, смотрела на огонь. Пламя от платка сразуперескочило на дверь, взвилось под потолок и косо поползло по бревнамстены; загорелось какое-то тряпье на гвозде в углу; кучеряво-красные языкиогня закрутились, свились в сизом и черном дыму, устремляясь на потолок, ксмолистым балкам истопки. Она уже задыхалась от дыма и плотнее прижалась кпрохладному земляному полу.

   В сенях кто-то угрожающе крикнул, но она не поняла, что именно, однакодверь ломать перестали. Зато гулко бабахнул выстрел и что-то короткоударило сзади по кадке. Пуля! Но теперь пусть стреляют, теперь ее ничто непугало. И еще бабахнуло с другой стороны, со двора, вторая пуля щелкнулапо жерновам и отскочила в угол, который уже занимался косматым гудящимпламенем. Истопку заволакивало мрачными пластами дыма, сквозь которые едвапробивались сверху суетливые языки огня, дышать становилось труднее, иона, скорчась и подобрав ноги, неподвижно лежала на полу. Она чувствовала,что скоро сгорит, когда обрушится потолок, или даже раньше задохнется отдыма, если до этого ее не застрелят сквозь стену. Но теперь ей это былобезразлично. Все свое она сделала, каких-либо надежд на спасение у нее неосталось.

   Они там что-то тревожно орали, еще несколько раз выстрелили в стену, ноей в истопке почти ничего не было слышно. Огонь все больше набирал