Знак беды, часть 3

думал: а может, еще обойдется...

  

  

  

  

  

  

  

   Под вечер, когда стало смеркаться, покряхтев немного и побранившись сженой, Петрок нагреб в ночовке высушенной на печи ржи и пошел в истопку.Надо было молоть - на хлеб, да и на водку, потому что стало уже ясно, чтобез того и без другого на свете прожить невозможно.

   Жернова были стародавние, с тонкими, стертыми и стянутыми обручемкамнями, мололи они чересчур крупно, только и радости, что крутить их былонетрудно. И Петрок помалу крутил за ручку, изредка подсыпая тепловатогозерна из ночовок, и неотвязно думал о разном, больше плохом, что теперь,словно мошка летним днем, все время вертелось в его голове.

   Война, конечно, никому не в радость, считай, для каждого горе, он еслиэто горе из-за чужестранца, немца, так чему тут удивляться, это как мор,чума или язва, тут на кого обижаться? Ну а если эта чума из-за своих,деревенских, местных людей, известных тебе до третьего колена, которыевдруг перестали быть теми, кем были всю жизнь, а стали зверьем,подвластным только этим оккупантам, немцам, тогда как понимать их? Или онивдруг превратились в зверье и вытворяют такое по принуждению, подавив всебе все человеческое?! Или, может, они и не были людьми, толькопритворялись ими все годы до войны, которая вдруг разбудила в них зверя?По натуре своей Петрок был человеком тихим, таким, как и большинство вВыселках: в меру осторожным, уважительным к другим, немного суеверным инабожным. Такими же были и все его предки. Дед, бывало, никогда непозволял себе сказать грубое слово не только кому из близких, но исельчанам, местечковцам или обругать какую-нибудь животину, как этоповелось сейчас, когда даже подростки и те все с матюгом да криком к конюили корове. Упаси бог, чтобы он сделал кому во вред или взял не свое содвора или с поля. А теперь?.. Хорошо, что не дожил он до такого позора, неувидел, что творится в мире, на этой войне...

   Сначала, как только появились немцы, Петрок наведывался в местечко,чтобы добыть соли, керосина, спичек, взглянуть на "новый порядок", аглавное - узнать, что делается в мире, и прикинуть, как оно будет дальше.Помнится, как-то возле пожарной собрались в тени под кленом несколькомужиков, сидели курили. Разговор был невеселый - все о том же. Несколькодней назад в район приехал важный немецкий чин в рыжем френче, с краснойповязкой на рукаве, говорили: назначил новое руководство из местных.Мужикам, в общем, это понравилось, что руководство будет не из немцев, неприсланное, из чужих, а именно из своих, местных. Немного погодя новоеначальство обосновалось в каменном здании бывшего райисполкома, и там ужевидели немецкого переводчика, бывшего учителя, незаметного холостякаСвентковского, который несколько лет квартировал возле моста у еврейкиРивы. Главным полицаем сразу стал Гуж, который перед тем только появился вместечке. Вскоре надел на рукав полицейскую повязку и Антось Недосека, чтоочень удивило местечковцев, потому что никто из них не мог сказать ничего