Фронтовая страница

набиваясь за воротник, таял, было неуютно и холодно. Щеки все сильнеедеревенели от стужи, у Тимошкина мерзла и болела обмотанная бинтами рука.Рукавицы он потерял где-то в бою и теперь здоровую руку прятал за пазухуили в карман. Но тогда сползал с плеча ремень автомата, надо былопридерживать его, и пальцы так коченели, что едва сгибались.

   Все вокруг сузилось, обособилось от мира дрожащею сеткой снегопада, ибоец с трудом узнавал впереди тусклые тени спутников. Он шел по их следам,уже присыпанным снегом, и думал: хоть бы не споткнуться, не поскользнуться- вряд ли он найдет в себе силы встать. Погода немного обнадеживала. Хотьи трудно было идти, но в такое время легче было миновать передовыенемецкие позиции, и если они где-нибудь нечаянно не наткнутся на фрицев,то завтра выйдут к своим.

   Вверху сновали, мелькали снежинки, кружила вьюга, вились и вились снизубесконечные цепочки следов. У Щербака след широкий и ровный, сапогибольшие (сорок четвертый размер - таких больше никто не носил в батарее),у Блищинского же ступни заметно вывернуты наружу, носками в стороны, левойон, будто прихрамывая, загребает снег. Несколько в отдалении были видныследы ездового Здобудьки.

   Следы то и дело путались, сливались со снегом. Тимошкин сбивался с них,сам не замечая того. Видно, боец начал дремать на ходу и не увидел, кактоварищи остановились, чтобы передохнуть и дождаться его. Чуть нестолкнувшись с ними, Тимошкин от неожиданности вздрогнул, как это бывает,когда человека внезапно разбудят.

   - Устал, говоришь? - спрашивал Щербак, стоя перед ним весь усыпанныйснегом.

   - Ничего, - сказал Тимошкин, поймав в голосе друга еле заметные ноткисочувствия. Он приободрился, вдруг поняв, что в таких обстоятельствахсовсем ни к чему обижаться и ждать от товарища многого. Однако Щербак,шагнув к нему, тронул рукой автомат.

   - Дай сюда, - уверенно, будто выполняя свою обязанность, сказал он ивзял у бойца оружие. На спине у наводчика висел вещмешок с клином, направом плече - автомат Скварышева, теперь на левое он вскинул еще иавтомат Тимошкина. Блищинский стоял рядом, отвернувшись от ветра инетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

   - Вот так, против ветра держать. Ветер - наш ориентир, - с привычнойсамоуверенностью сказал писарь.

   Снова они пошли полем, низко нагнув головы от ветра. И снова Тимошкинначал понемногу отставать, а Щербак, Блищинский и Здобудька тусклымитенями шевелились впереди в снежных сумерках. Хорошо, что на землеоставался их след и Тимошкину не очень нужно было всматриваться, чтобы непотерять направления.

   Измученный ходьбой, он не сразу заметил, что впереди что-то случилось.Кажется, кто-то испуганно вскрикнул, затем совсем близко протрещалапулеметная очередь, с ней сразу же слилась другая, и серую тьму надголовами прорезали зеленые молнии. Это произошло так неожиданно и такблизко, что, еще не поняв, в чем дело, Тимошкин распластался на снегу. Итотчас совсем рядом в заснеженном небе рассыпался огненный букет ракеты.Ее близкий дрожащий свет, недолго продержавшись в снежной выси, ярко