Фронтовая страница

осветил поле и три метнувшиеся в сторону фигуры. По зеленоватому дрожащемуснегу они быстро бежали куда-то в разорванную тьму ночи. Как только ракетадогорела и в небе сомкнулась тьма, Тимошкин вскочил и рванулся затоварищами.

   Несколько пулеметных очередей разрезало ночь зелеными линиямитрассирующих пуль, вспыхнула вторая ракета. Из-под ног бойца испуганнометнулась его тень. Он упал, потом в сполохах догоравшей ракеты вскочил,оглянулся, - кажется, за ним не гнались.

   Какое-то время пулеметы еще били в ночь, но это было теперь в стороне -бойцы уже успели немного отбежать. Тимошкин понял, что стреляли из танков,звуки были глухие и гулкие, словно отдавались в бочке. Потом как-тонеожиданно все смолкло, - видно, пулеметы расстреляли по ленте и утихли.Позади опять вспыхнула ракета, потом две сразу, но это уже было далеко. Внебе белыми мотыльками носились снежинки. Впереди замелькали тени, и боецприсел, вглядываясь в просветлевшую тьму. Когда ракеты погасли, сталосовсем темно, и ослепленный ими Тимошкин, с трудом переставляя ноги,побежал туда, где показались люди.

   Он долго бежал, а товарищей все не было, и Тимошкин уже началтревожиться. Но вот из темноты послышалось приглушенное "эй!". Тимошкинвгляделся - впереди чернел голый полевой куст и возле него стоял человек.Тимошкин двинулся туда. Это был Щербак, он ждал товарища, отдал емуавтомат и спросил:

   - Здобудьки не видел?

   Под самым кустом, в голых ветвях которого ветер высвистывал свойбесприютный мотив, сидел на снегу Блищинский. Тимошкин ответил, чтоЗдобудьки не видел, потому что, когда раздались выстрелы, ездовой шелвпереди с ними.

   Пока Щербак вглядывался в ночь, Тимошкин подошел к кусту и повалился вснег. Усталость окончательно сковала все его тело, не хотелось ни думать,ни даже шевелиться. Рядом, опустив голову и тяжело дыша, сидел Блищинский.

   - Понимаешь, чуть не в самые лапы угодили! - прерывисто заговорил он. -Хорошо, что этот обозник крикнул. Вот черт побери! Не хватало вчерашнего.

   Щербак, всматриваясь в темноту, на несколько шагов отошел от куста итихонько позвал:

   - Эй, Здобудька!

   - Напрасно! - сказал из-под куста Блищинский. - Не услышит.

   Тогда Щербак крикнул громче.

   - Ты что, сдурел?! - вдруг злобно зашипел писарь и вскочил на ноги. - Ану, замолчи!

   Он бросился к наводчику, но тот, не обращая на него внимания, смотрел вночную тьму и слушал. Тимошкин, конечно, понимал друга, - как было идти,оставив ездового под носом у немцев? Однако и ему от этого крика стало непо себе здесь, вблизи от врага. Правда, все думалось, что Здобудькавот-вот догонит и они пойдут вместе.

   Но время шло, а ездового все не было. Ребята понемногу отдышались.Щербак с Блищинским, стоя, всматривались и ждали, Тимошкин же сидел подкустом.

   - Ну, хватит! - нетерпеливо сказал Блищинский. - Дорога каждая минута.Пошли!

   Почувствовав себя командиром, он забросил за плечо автомат и ступал в