Фронтовая страница

   Ветер не утихал, по полю стлалась поземка, и над заснеженной тревожнойземлей постепенно светало.

  

  

  

  

  

  

  

   - Ну вот и вышли, чертова псина! - с досадой сказал Блищинский.

   Они обессиленно прислонились к запорошенной снегом скирде и с отчаяниемсмотрели на восток, куда лежал их путь и куда уже невозможно былоподаться.

   Незаметно совсем рассвело, облачное утреннее небо приподнялось надбескрайним простором. Наискось от скирды лежали ровные ряды виноградника,в полкилометре поперек поля, - наверное, на границе двух земельныхвладений, - протянулись молодые деревца. Дальним своим концом деревцаупирались в небольшой хуторок, который сиротливо ютился среди огромногоснежного поля. Несколько поодаль от него и дальше за деревьями, чуть не усамого горизонта, возвышался похожий на курган холмик, и на нем - виднобыло отсюда - ходили, стояли, копали траншеи немцы. Это было далеко, нобойцы не сомневались, что перед ними противник. Только что с вершины холмаспустилась группа людей, наверно командиров. Один из них постоял,размахивая руками, должно быть отдавал указания, потом сел в машину ипокатил по дороге в ту сторону, откуда всю ночь шли земляки.

   Блищинский достал из сумки майора артиллерийскую карту и, то и делооглядываясь, начал водить по ней прокуренным коричневым ногтем в поискахместа их нахождения. Вид у него был озабоченный, несколько дажерастерянный; от прежней его самоуверенности не осталось и следа.

   - Давай вот так пойдем, - сказал Тимошкин, показывая рукой в сторону отхолма с немцами. Блищинский оторвал от карты озабоченное лицо, сощурилблизорукие щелочки-глазки и посмотрел вдаль.

   - Что ты! Не пройдешь... И не высовывайся, не высовывайся так! Садись!- начальнически прикрикнул он, увидев, что боец больше, чем следовало,высунулся из-за скирды.

   Тимошкин постоял немного и почувствовал, что снег, виноградники идеревья начинают сливаться в глазах. В пути все-таки легче было боротьсясо сном, да и не так донимала стужа, теперь же мерзли ноги и все телоналивалось неодолимой усталостью. В голове от слабости и бессонницытягуче, однообразно гудело, и мысли никак не могли преодолеть какую-тосонливую леность. Хотелось сесть, успокоиться, забыться, и больше,казалось, ничего не надо было. Прислонившись спиной к соломе, Тимошкин селпод скирду и с тупым безразличием ко всему отдался покою.

   Скирда была большая, с огромной снеговой шапкой наверху. С той еестороны, где нашли пристанище бойцы, кто-то раньше дергал солому, и тамобразовался застрешек, под которым почти не было снега. Шагах в десяти отскирды валялась железная бочка с двумя обручами на ней, рядом,припорошенная снегом, лежала убитая лошадь. Плоская шея лошади прогнуласьв снегу, брюхо неимоверным горбом выперло вверх, задняя нога высокозадралась, и на ней свежей ржавчиной краснела подкова.

   - Ну и ну! - с тревогой в голосе сказал Блищинский. - Что же делать?