Фронтовая страница

На передовой кормили скудновато, все больше кукурузой, Гришка знал это,но, как и всех, обошел Тимошкина, неся свой подарок майору. Видно, этобыло не в первый раз, и, конечно, человеческое сердце - не камень.Блищинский умел лисой подползти к человеку и показать себя совсем нетаким, каким был на самом деле. Доказательство тому - вот этарекомендация.

   Тимошкин прикрыл шинелью колени, глубже спрятал в воротник подбородок исказал себе: ладно, черт с ним. Поживем, что будет дальше - увидим.Хотелось не думать об этом, забыться, выбросить земляка из головы, номысли о нем настойчиво будоражили сознание.

   И гляди-ка ты, собрался на офицерские курсы! Конечно, расчет тонкий:через несколько месяцев, наверно, война окончится, он это времяпотолкается где-нибудь в тылу, будет учиться. Он уже теперь обдумывал, какустроится после войны (в том, что выживет, он был уверен), у него всерассчитано на много лет вперед, спланировано, обдумано. А Тимошкину сЩербаком хотелось только одного - дожить до конца войны. Только бы одолетьфашизм, дождаться победы, увидеть хотя бы один мирный день без огня икрови, и больше, кажется, ничего бы не нужно было. Они согласны были бы налюбую работу, на самое скромное место в жизни, им всюду был бы желанныйрай после того ада, который они пережили на фронте.

   Болела и ныла от холода раненая рука, коченели ноги в закаменевших наморозе сапогах; ветер насквозь пронизывал запорошенную снегом шинель.Кругом по-прежнему стлалась поземка, в скирде от холода попискивали мыши.Но парень уже привык к стуже, голоду и боли, поднял воротник, сидел идумал. Тишина и этот вот Блищинский разворошил в нем думы-мечты о такойдалекой, казалось недосягаемой, послевоенной жизни.

   Странно все-таки устроен человек. Их жизнь почти висела на волоске,кругом рыскал враг, нелегко было дожить до вечера, они не знали, какпробиться к своим, а мысли забегали далеко вперед - в то заветное время,когда уже не будет войны. И знал ведь он, что сегодня каждую минуту ихмогла настигнуть смерть, но все равно думал: будет же когда-нибудь - и,видно, уже скоро - конец войны, придет победа и настанет иная, непохожаяна эту, обычная человеческая жизнь. Хотелось уже теперь осмыслить ее,понять, что нужно ему от той жизни и какой он представляет ее для людей идля себя.

   Чудесные это, наверное, будут времена, думал Тимошкин. Люди станутмежду собой, как братья, исчезнет себялюбие, заносчивость, жадность. Загоды неимоверных лишений они научились ценить простое человеческоесчастье, подчинять свои устремления единой цели, в личном довольствоватьсямалым. Все же таких, как Блищинский, немного, а миллионы фронтовиковпознали на войне священные узы братства - то чудесное и светлое, чтоприобретали они, не растрачивая, в это лихолетье. Все это светлое, чистоенадо сохранить, сберечь на долгие годы, не дать людям забыть о нем, непозволить его опоганить таким вот трутням войны, как Блищинский.

   Будущее представлялось Тимошкину смутно. Если удастся выжить, то,возможно, он будет учиться. Конечно, придется работать, но где и кем - онне знал еще и думал, что, в конце концов, это не так уж и важно. Найдется