Фронтовая страница

где-нибудь кусок хлеба, будет рядом товарищ, спокойствие мирного дня -разве этого мало для счастья?

   Правда, может случиться - и это очень возможно, - что рядом окажетсяБлищинский. Но это не страшно. Рано или поздно люди увидят, каков он,поймут и разоблачат его; сейчас же ругаться с ним у Тимошкина не былоникакого желания. Противное это дело - ругаться с человеком, да еще сземляком, доносить на него или даже выступать против него на собраниях,тем более что многие могут и не поверить сказанному. Стоит ли такбеспокоиться из-за одного выродка, если вокруг столько хороших ребят? Такдумал Тимошкин, немного отдохнув и успокоившись.

   Еще он думал, что после такой суровой борьбы за жизнь на земле все, иплохое и хорошее в людях, определится и встанет на свое место; раскусятлюди и Блищинского. И это уже не зависит ни от его, ни от чьих-либо ещеусилий - время и правда возьмут свое, и каждый предстанет перед другими вовсей своей истинной сущности.

  

  

  

  

  

  

  

   Усталый, он совсем замерз и, кажется, опять уснул.

   Неизвестно, сколько продолжался этот сон, но боец вдруг почувствовал,словно кто-то трясет его за плечо, - он вздрогнул и увидел над собойБлищинского. Писарь что-то кричал, но Тимошкин, не понимая, видел только,как беззвучно шевелятся его тонкие губы, тревожно раздуваются ноздри и вокруглившихся, пожелтевших глаза леденеет страх.

   - Тимошкин, идут!.. Слышь, идут!.. Сюда...

   Боец рванулся с соломы, но все еще не мог сообразить, что произошло ичто ему надо делать. Потом поднялся на онемевшие, застывшие ноги, схватилавтомат и всмотрелся в снежное поле, куда указывал рукой сержант.

   По их утреннему следу шел человек.

   Он был еще далеко, и Тимошкин не мог узнать, кто это: свой, немец или,может, мадьяр, ясно только, что направляется он именно к этой скирде.Хорошо, что Блищинский вовремя проснулся и заметил его. Видно было повсему: писарь испугался и лихорадочно шарит глазами по полю. Но податьсянекуда. Впереди и по сторонам носились по дороге автомобили, на пригоркеуже окопались и ждали чего-то немцы. Правда, они находились сравнительнодалеко и, наверно, не очень-то оглядывались на свой тыл. Очевидно, все ихвнимание сейчас направлено в сторону фронта.

   Человек подходил все ближе. Блищинский прижался к скирде; дрожа отхолода, Тимошкин присел рядом, и они всматривались, стараясь узнать, ктоэто. И тогда стало видно, что человек идет тяжело, как пьяный, шатаясь изстороны в сторону, по временам останавливается. Потом им показалось, чтоон несет на себе что-то большое и тяжелое - и это заставляет его такнеровно ступать и сгибаться.

   Они долго и пристально вглядывались в пешехода. Было очень холодно.Вокруг мела поземка, ветер трепал солому в скирде, свистел, трубно гудел вбочку, то и дело бешено врываясь под их застрешек. Офицерская шинельБлищинского искрилась, осыпанная блестящей серебристой пылью. Внутри у