Фронтовая страница

   - Тридцатьчетверка наша.

   Да, это горела тридцатьчетверка. Они уже много раз видели, как горятразные танки, и издали, не столько по очертаниям, сколько по огню, моглираспознать их. Неизвестно почему, но тридцатьчетверки всегда вспыхивали,как факел, и горели ярким и дружным пламенем. С горечью на сердце бойцынекоторое время всматривались в этот далекий огонек - свежую могилунеизвестных, но до боли родных людей.

   - Рус, сдавайсь! - снова закричали немцы, и из темноты прогремелаочередь. Пули стеганули по кустам, визгливо срикошетили в темноте. Немцы,кажется, подошли совсем близко и, конечно, давно бы расстреляли обоих,если бы не скрывавший их виноградник.

   Иван приподнял ППШ и выстрелил. В ответ прогремело несколько очередей,и хлопцы увидели огоньки при выстрелах из автоматов. Это было не дальшечем в двухстах метрах.

   Надо было уходить, но Тимошкин медлил, чувствуя, что силы у негоиссякли. Поднять Щербака и бежать он уже не мог, а другого выхода у них небыло. Иван понял это, они расползлись в стороны, чтобы не лежать вместе,притаились под кустами виноградной лозы, притихли.

   Кажется, наступал конец.

   Потеряв их из виду, немцы наугад постреляли по винограднику и умолкли,ожидая, видимо, пока они покажутся снова. Жадно глотая воздух, Тимошкинлежал под густым кустом и ждал выстрелов друга. Он боялся потерять ихсчет.

   В этот момент сдавленным шепотом заговорил Щербак.

   - Тимошкин, - тихо позвал он, - ползи!

   Парень ждал этих слов и боялся их, зная, что спасения уже не будет.

   - Ползи! Я останусь, - сдерживая стон, говорил Щербак.

   Тимошкин улыбнулся: "Чудак человек! Разве так можно?"

   - Нет!

   Щербак помолчал немного, а потом с внезапной напускной злостью началего гнать:

   - Иди, пока не поздно! Ну! Ползи! Слышишь? Потом я...

   Он хотел обмануть друга ради его спасения, ценой своей жизни, ибо кудаон мог уползти с такой раной?!

   - Не пойду, - упрямо сказал Тимошкин.

   Возможно, кто-то из них шевельнулся, а может, немцы услышали голоса,только снова совсем рядом ударила очередь, Тимошкин ткнулся подбородком вснег, а Иван тихонько, коротко, но очень тревожно ойкнул.

   Недобрая догадка мелькнула в сознании Тимошкина.

   - Ваня!!!

   - Уходи, - ослабевшим голосом сказал Щербак. - Ползи... Я все...

   Привстав на колени, Тимошкин подался к другу, но не дополз каких-нибудьдвух шагов, как Иван ткнул в висок автоматом и выстрелил.

   Тимошкин чуть не вскрикнул в отчаянии, вскочил на ноги и, уже непрячась, метнулся к товарищу. Иван лежал неподвижно, обмякший, снег возлеего головы был мелко обрызган кровью.

   Тотчас в винограднике затрещали автоматы, снег между кустов взрылипули, но Тимошкину уже не было страшно. Он повернул Щербака на спину,