Фронтовая страница

потом одной рукой обхватил его лобастую голову и одубевшей своей ладоньюпопытался зажать висок, из которого лилась горячая липкая кровь. Не сразусообразил он, что его последний в этой беде товарищ, его лучший фронтовойдруг был уже мертв...

   Когда совсем рядом в винограднике мелькнуло несколько темных согнутыхфигур, он вырвал из остывших рук Щербака его ППШ и выстрелил - раз,второй, третий. Кажется, его выстрелы кого-то настигли - кто-то тамвскрикнул, и тотчас несколько очередей яростно прошлись по винограднику.Тимошкин с минуту прижимался к холодеющему телу друга, а потом, понявнаконец все, бросился прочь.

   Теперь ему не оставалось ничего больше, как только спасать себя, и онна руках и коленях карабкался по снегу меж виноградных кустов, полз, потомвскочил и побежал. Сзади трещали очереди, пули или, может, кусты хлесталипо полам его шинели, - боец падал, потом, отдышавшись, опять вскакивал ибежал, бежал...

   Через некоторое время немцы перестали стрелять и уже не преследовалиего. Возможно, они нашли мертвое тело Ивана и остановились. Тогда он пошелмедленнее, зацепился за что-то, упал и долго бесчувственно лежал на жгучемморозном снегу.

   Потом, сообразив, что пришло спасение, он сел и огляделся. Вокруг былотихо, над ним дремала зимняя ночь и сновали в вышине зеленые, белые, синиезвезды. Одна из них, будто упав с неба, красным огоньком ярко блестела нагоризонте, и он вспомнил, что это догорает танк. Обрадовавшись егопризывному знакомому блеску, Тимошкин поднялся.

   Затем он не спеша шел - один во всем этом широком ночном просторе - иплакал. Давно уже, наверное с детства, не душили его такие жгучие слезы -от безмерной утраты, от одиночества, от горькой боли военной неудачи, отподлой измены Блищинского. Он понимал, что победить этого негодяя будетнелегко, но только бы дойти до своих! С упрямой решимостью жаждал Тимошкинкары ему - ради отмщения и во имя справедливости. Отчаяние и гнев сжималиего горло, когда он вспоминал Скварышева, Кеклидзе, Щербака, и множестводругих славных ребят, что, засыпанные снегом, навеки остались на широкихпросторах венгерских равнин.

   Сквозь слезы он ничего не видел вокруг, кроме далекого огня, которыйтихо мерцал на чьей-то безвременной железной могиле.

   Огонь и вел его в темноте ночи - от гибели к жизни, туда, к своим.

  

   1960 г.