Знак беды, часть 2

   Теперь Степанида встала со скамейки под стеной и сказала, что согласнавступить в колхоз.

   - А кого вызываешь последовать примеру? - напряженно уставился на нееодним глазом Левон.

   Степанида слегка смешалась. Однако, пока стояла возле скамейки надсогнутыми спинами мужиков и оглядывала их вскудлаченные, седые, лысоватыезатылки, ссутуленные годами, трудом и этой неожиданной заботой плечи вкожушках, поддевках, заплатанных армячках, сообразила: вызвать надо того,кто точно запишется и также вызовет кого-то подходящего для примера.Сначала она хотела назвать Корнилу, который теперь сидел через тричеловека от нее, тот как раз и глянул в ее сторону как-то боком из-закосматого воротника кожуха, но в этом его взгляде она не увиделаподдержки, скорее страх, недоброжелательность, и смешалась.

   - Ну, вызываю Ладимира Богатьку, - сказала она погодя, даже не обдумав,хорошо это будет или не очень.

   Ладимир был человек не самый бедный в деревне, но и не богатый, землиимел, может, на какую десятину больше, чем она с Петроком, с его младшейдочерью Анютой Степанида ходила на ликбез и сидела за одним столом вшколе.

   Высокий, худощавый, в коротковатой поддевке, Ладимир поднялся соскамьи, дрожащей рукой потрогал усы. С большой неохотой, словно больной,выцедил из себя что-то, что товарищи из президиума поняли как согласиевступить. Потом он с таким же едва преодолеваемым напряжением думал, коговызвать последовать примеру, и назвал Недосеку Антося. Молодой еще, живойи подвижный Антось тут же согласился и вызвал соседа через улицу ИванаГужова, которого в деревне звали просто Гужом.

   Как-то пошло, тронулось, подумала Степанида и даже порадовалась, чтоЛевон придумал такой удачный способ двинуть колхозное дело. Ведь это такпросто: один за другим, цепочкой; по примеру активиста, соседа, свояка.Все же так веселее и надежнее, не то что вылезать, одному с мучительноймыслью: а вдруг другие не захотят, не поддержат и ты окажешься выскочкой идураком, потому что вряд ли выгадаешь, если поступишь наперекор всейдеревне. Все же дело это хотя и заманчивое, если посмотреть вообще, хотя игосударственное, умными людьми придуманное, но ведь новое, в здешнихместах не виданное, никем не испытанное; кто знает, чем оно обернется.Может, где и обернулось добром, но ведь там и земля, может быть, лучшездешних песков, суглинка и болот, и люди, наверно, более прилежные, нетакие, как в Выселках. Кого ни возьми, так если не лодырь, то немощный, ато вот жадный не в меру, то сварливый, нехозяйственный или слишком тупой.Если они и к единоличному хозяйству малоспособные, то какими будут вколхозе? За себя Степанида не очень боялась, она как все, а если шладобровольно первой, так, верно, потому, что в случае неудачи теряланемного - была беднячкой и полною мерой познала нужду на двух десятинахсуглинка за большаком под оврагом. С нее уже хватит. Хватит того, что онашесть лет, не щадя себя, надрывалась в батрачках у пана Яхимовского. А чтозаработала? Хорошо, ей дали хату да две десятины. Как бы жила иначе? СПетроком, таким же, как она, батраком, да двумя нажитыми детьми.