Знак беды, часть 2

   В тот вечер в сельсоветской хате Степанида воспрянула духом: наконецтронулось, пошло, будет колхоз, чего уж цепляться за беспросветную нищету,не пора ли довериться новому? Тем более что советуют умные люди. Онауважала умных людей, особенно тех, которые были из города, из рабочегокласса, понимала, уж они на плохое подбивать не станут. Хорошо, что иПетрок особенно не возражал, хотя на собрания ходить перестал, посылал ееи беззлобно ворчал по утрам, когда собирался на ток или к скотине. Но чтознал Петрок, который поучился когда-то две зимы в школе, только и умелрасписаться, да и то вспотеет, бывало, пока выведет на бумаге нехитруюсвою фамилию. Однако порадовалась она раньше времени, хотя давно знала,добром это не кончается. Старый Гуж вызов Недосеки не принял, записаться вколхоз отказался. Так много обещавшая цепочка внезапно порвалась.

   Снова выступал Космачев, стучал кулаком по столу Левон, взывал ксознательности, собрание загомонило не в лад и без смысла, в людях словнопрорвалось что-то недоброе. Ладимир затеял ссору с Корнилой, едва неподрались. А старый, обросший клочковатой щетиной Гуж сидел, будто передсмертью, прямой и молчаливый, крепко сжав губы, и смотрел в угол, гдекогда-то висели иконы, а теперь, прибитый по уголкам гвоздями, едвасветился сквозь табачный дым бумажный портрет Карла Маркса. Так ничегобольше и не удалось. На рассвете по одному разошлись.

   Еще с улицы в Выселках Степанида увидела на сельсоветском дворебуланого коника под пестрой попоной, запряженного в аккуратный зеленыйвозок, и догадалась, что это приехал Новик. С начала зимы тот ездил в этомладном возке, потому что еще летом перебрался в город и стал работать вокружкоме. Быстро пошел в гору этот выселковский Богатька, который, ставначальником, прежде всего сменил фамилию на Новика, прежняя ему чем-топретила. Он и в детстве был парень смышленый, неплохо учился в школе, апотом на учителя в Витебске, но учителем работать не захотел, подался вруководители. Этот не Космачев, подумала Степанида, поворачивая ксельсовету, этот всех здесь видит насквозь. И не смотри, что местный, а слюдьми ведет себя строго, по-начальнически, принципиальный, деловой,говорят, шибко партийный. А вообще-то, думала Степанида, может, теперьтаким и следует быть, потому что со здешними людьми иначе нельзя. Если ониеще что и признают, так это твердую над собой руку, строгость.

   Сельсоветская хата стояла подле самой улицы в середине деревни -длинная низковатая постройка под дранкой с выцветшим полотнищем лозунгачерез стену, на котором белыми буквами выведено: "Теснее смычку города сдеревней!" Сеней при хате не было, открыв двери, вошедший сразу попадал вбольшое пустоватое помещение, где когда-то с большой семьей жил ныневысланный псаломщик Конон, а теперь квартировала больная Колонденчиха ссыном, на вид не то парнем, не то подростком Потапом. Возле порогаСтепанида слегка отряхнула лапти и открыла дверь, откуда ее обдало тепломнагретой печки, а низом из-под ног шугануло в избу облако стужи. Онаторопливо закрыла дверь и остановилась, стараясь прежде всего рассмотретьприсутствующих. У стен на скамьях сидели несколько мужчин, под потолком