Знак беды, часть 2

чтобы отец с матерью были довольны, чтобы все обошлось достойно. Но развеГончарик согласится венчаться в церкви или, как прежде, справлять свадьбусо сватами и сватьями, шаферами, дружками, выпивкой и целованием? Верноже, не к лицу комсомольцу такое.

   - Теточка, может, ты пришла бы как-нибудь, попросила отца, Он ведь тебяпослушает, - вдруг остановилась Анюта. В ее тоненьком голосе было столькопечали и одновременно столько надежды, что Степанида быстренькосогласилась:

   - Ну хорошо. Скажи когда...

   У околицы они разошлись. Анюта повернула на стежку к своему двору, аСтепанида пошла по дороге дальше - с пригорка вниз, через большак, кхутору. Она думала, что независимо от ее разговора с Ладимиром будет так,как решат молодые. Теперь наступает их время. Это не то что при старомрежиме, когда без родителей молодые не могли решить ничего, а родителитвердо держались давних, дедовских законов, нарушать которые никто неотваживался. Но прежнее рушилось до основания, к добру или нет, кто знает.Может, и пожалеют потом, но нынче ходу назад не было - только вперед ивперед, как поется в песне.

   Вокруг расстилалась притуманенная белизна поля, небо полнилось сияющиммиганием звезд, видно было далеко - широкий снежный простор с большаком,ровной чертой прорезавшим ее путь. В дали этого простора у мрачной стеныприовражных зарослей на Голгофе темнели постройки ее Яхимовщины, хутора,ставшего ее судьбой. И кто бы мог думать? Когда-то молодой девушкой онапошла туда наниматься на жатву к неизвестному хозяину, в незнакомуюусадьбу, а теперь вот бежит туда как в свое единственное пристанище. Воткак повернулась жизнь. Как в сказке! Степанида не цеплялась за старое - встаром у нее вряд ли нашлось бы полгода сносной человеческой жизни, всегдадавила работа, а еще раньше сиротство, нищета и бесправие. Сколько летпробатрачила она у пана Жулеги и старого шляхтича Яхимовского, трудиласьна чужой земле, потому как своей не имела. Кто хоть раз попробовал хлебаиз милости, из чужих рук, тот до конца своих дней не забудет, что такоечужая земля. Правда, после революции все круто изменилось, повернулось ктаким, как она, другой стороной: Жулега убежал в Варшаву, завершил свойпуть на земле старик Яхимовский, и она с Петроком получила от новой властидве десятины хуторской земли. Сначала зажили, и неплохо, вволю наелисьсвоего, а не панского хлеба, обзавелись скотиной, лошадью. Петрок, которыйв неимущей отцовской семье был ненанятым батраком, так отдалсяхозяйничанию на своей земле, что она испугалась за его здоровье. Но свояземля требовала, и он усердствовал в любой работе: пахал, мельчил комья,удобрял каждый клочок почвы, потом сам косил, свозил и снова пахал, сеял,бороновал. Их молодая кобылка пала первой же весной, это было большоегоре, которым они нагоревались вдосталь, пока не нажили новую лошадь. Нотут свалилась беда на Петрока. Когда родилась Феня, Степанида неубереглась со здоровьем, и он вынужден был один и жать и косить, тянул задвоих и надорвался. Как-то возил с поймы сено, на краю оврага телегаподвернулась, Петрок подставил плечо и сломал ключицу. Два месяца пролежалв больнице, едва выходили доктора. А на поле яровые перестояли, осенью