Знак беды, часть 2

нажали копны две ячменя, едва семена вернули. Тот год выдалсяголодноватым, хлеба хватило до пасхи, хорошо, что спасла картошка. Были иеще скупые на хлеб годы, когда то вымачивало, то засушивало, а то нехватало семян, навоза, скотины. Однако Петрок не сдавался, работал какпроклятый, односельчане из Выселок нередко посмеивались над ним, идействительно - выкладывался днем и ночью, а результат был ничтожный. Ноон все не мог нахозяйствоваться вволю, исхудал, даже высох, хрипло дышал,но ворочал, позже всех ложился и раньше вставал. Сам себе хозяин, какойуход, такой и умолот, что заслужишь, то и получишь, любил он повторять,когда она уговаривала его повременить, отдохнуть, поберечься. Степанида жепосле ряда неудач в этом бесконечном поединке с землей сказала себе: нет,так не разбогатеешь, потеряешь здоровье и раньше времени переселишься надеревенское кладбище, в сосны. Колхоз так колхоз, сказала она себе, как бытам ни было, а хуже не будет. Как все, так и мы, авось не пропадем и вколхозе. А Петроку даже будет полезно, может, лишний год проживет на этомнеласковом свете.

   Вдалеке под лесом замигал красный огонек в окне, она подумала, значит,приехал Петрок, и порадовалась молодой бабьей радостью тому, что вся семьясобралась, окончились дневные хлопоты, теперь до завтра душа будетспокойна. Приспешив шаг, она перебежала большак и по узкой дорожке дошладо хутора. На белом от лунного света дворе стояли сани с остатками сена,лошадь была уже досмотрена и кормилась в хлеву. Может, Петрок разжилсякеросином, подумала Степанида, в коптилке-то его оставалось совсем немного- на один вечер, не больше. Еще наказывала утром спросить насчет сапог уодного знакомого сапожника на станции. На сапоги, конечно, было маловатоденег, всего десять рублей, но вдруг бы и договорился, пообещав какуюбаранью лопатку, фунта два масла или еще что, как-нибудь уплатили бы. А тоодними валенками двоим не обойтись: когда кто наденет, другому сиди дома,никуда не высунься. А высунуться бывает надо, как вот сегодня, да и каждыйдень так: не то, так другое, все зовут, обязывают, надо идти-бежать - вВыселки, в сельсовет, а то и в местечко, в район.

   Сени были не заперты, она переступила порог и, защепив двери, вошла вхату. Сразу поняла, дети уже спят, в дымноватых сумерках хаты было тихо итепло, сильно воняло керосином и табачным дымом, на конце стола мигалакоптилка, и Петрок в ее свете перебирал какие-то бумаги, наверно,квитанции, выверял платежи: что уплатил, что просрочили, сколько нарослопени и что осталось.

   - Давно приехал? - вполголоса спросила Степанида.

   - А недавно.

   - Ел что?

   - Ели тут. Картоплю.

   Она начала раздеваться, повесила на гвоздь кожушок, сняла с головытеплый платок.

   - Ну, как коммуна? - спросил от коптилки Петрок. - Сорганизовали уже?

   - Постановили Гужа раскулачить, - сказала она с другом. - ПриезжалНовик. Как саботажника и что наемная сила была.

   Петрок поднял от коптилки немолодое, сморщенное, заросшее щетиной лицои внимательно поглядел на нее. В его глазах сначала отразилось тревожное