Знак беды, часть 2

заскорузлыми пальцами, раздвинул защелки. Трепетно, будто ребенка, вынулоттуда красную блестящую скрипочку с черной декой и красиво изогнутымивырезами по бокам.

   - Ты же хотела, - виновато напомнил Петрок.

   - Когда это я хотела? Когда молодая была, детей не имела. А теперь...Ну, ты сдурел! Во что теперь обуться, хоть босая ходи, а он скрипку! Когдаты на ней играть будешь - зима кончается, сеять скоро...

   - Да уж, видно, отсеялся, - понурившись, сказал Петрок и отчужденноотошел, сел на лавку. Мимолетная приподнятость в настроении окончательнооставила его. На столе рядом с футляром лежала не тронутая смычкомскрипка. - Червонец заплатил, еще два должен. На слово дал. Еврей один настанции.

   Степанида всплеснула руками.

   - Три червонца, ая-ей! Ну, ты с ума спятил! Ошалел на старости лет. Мыже за страховку еще не рассчитались. Налог только за тот год выплатили, ауже новый прислали. Пеня по недоимке набежала. Обуть нечего на ноги.Керосина нет. Сахара с осени ни кусочка, а Фенечка без сладкого не естничего. Чтобы хоть булку какую купить, а то скрипку! И за такие деньги!Где ты теперь возьмешь те червонцы? Кто тебе даст?

   - В коммуне заработаем.

   Степанида злилась, едва не плакала. Что он говорит, этот безумныйчеловек, зачем ему скрипка? В такое время? Когда-то научился немноговодить смычком, однажды на ярмарке в местечке попросил у какого-то цыгананемного поиграть, она стояла рядом и похвалила, так он загорелся: куплю! Ивот нашел время и деньги, купил, но не на радость, скорее на горе. Зачемей эта скрипка? До скрипки ли теперь, когда не сегодня, так завтрапридется свести в колхоз лошадь, ссыпать семена, отдать сбрую, сани,телегу, перестроить всю жизнь на новый, незнакомый и неминуемый лад. Домузыки ли теперь?

   Жизнь так переиначилась, все на глазах меняется. Что осталось от тоговремени, когда оба они были молодыми, с мужицкой силой в руках и страстнойнадеждой на будущее?..

  

  

  

  

  

  

  

   Очень нелегкой выдалась та памятная, теперь уж такая далекая весна,принесшая людям столько тревог в их и без того трудной жизни. Толькоокончилась долгая мучительная война, в деревни, в местечки, на хуторапонемногу возвращались молодые мужики и парни, гордые своими победами надбелыми, немцами, поляками, в островерхих буденовских шлемах, разбитыхботинках с обмотками, с тощими вещмешками на плечах, но с огромнойнадеждой на новую, отвоеванную у старого режима жизнь. Предстояло братьсяза землю, пахать и сеять, чтобы было что есть на следующий год. Земляждала работников и будто даже готовилась к своему извечному делу - родитьлюдям хлеб. С благовещенья дружно пригрело солнце, за неделю согнало снег,стало тепло и почти сухо в поле. На вербное воскресенье Степанида сПетроком собрались в церковь и немного повздорили с утра, решая, одеватьсяили идти налегке, как летом. Петрок пригрелся на солнце, ему было жарко всатиновой рубашке, и Степанида едва заставила его накинуть на плечи