Знак беды, часть 2

поддевку. Слегка осерчав друг на друга и примолкнув, они вышли из истопки,чтобы стежкой через озимые направиться в местечко. Старик Яхимовский стоялна дворе возле завалинки, сутулый, сгорбленный, в своем черном кафтане сгустым рядом аккуратно застегнутых пуговиц, опирался на фасонную, сперламутровым украшением палку и несколько странно, вроде как с завистьюсмотрел им вслед выцветшими старческими глазами. Как раз за неделю до тогоон пустил их на хутор, потому что в Петроковой семье на Выселках им ужестало невмочь, Степанида сразу не поладила со свекровью и наканунепопросилась у пана Яхимовского в истопку, все равно она уже хозяйничала наусадьбе, а новый батрак Петрок будет ей в помощь, куда же деваться им безхаты, без своей земли и хозяйства. Раньше с весны отправлялся Петрок пофольваркам батрачить, теперь же неизвестно было, какие где будутзаработки. Степанида ласково так попросила, и, наверно, учтя еечетырехлетнюю преданность хутору, Яхимовский согласился, сказал: живите,места хватит, истопка теплая. Тем более весна на дворе.

   Весна в самом деле быстро набирала силу, на косогорах и межах напористопробивалась к солнцу молодая травка, парни и девушки в Выселкахпосбрасывали с ног лапти и стали ходить босиком - теперь до покрова. Послеблаговещенья несколько дней и ночей подряд над Голгофой и хуторомслышалось радостно-тревожное курлыканье журавлей - длинные, не оченьстройные клинья их обессиленно тянулись в ветреном небе на север. На поймев Бараньем Логу уже появился длинноногий облезлый аист; степеннопрохаживался по болоту, задумчиво высматривая лягушек. Однажды солнечнымутром над озимью посыпались с неба знакомые трели жаворонка, и Степанида,управляясь на дворе со скотиной, радостно встрепенулась от этой песни, отвесны, от внезапного ощущения близкого счастья.

   Шла первая весна их совместной с Петроком жизни, пускай не на своейземле, в чужой хате, зато в любви, мире и согласии. Она уже ходила сзарождающейся жизнью под сердцем, временами слышала ее трепетание, и мыслиее устремлялись в будущее, туда, где их уже будет трое. Невидимыйжавороночек затронул в ней что-то очень созвучное этой весенней песне, накакое-то время Степанида всецело отдалась ей, вслушиваясь в разноголосие идругих птиц и одновременно в звучание струн собственной души. Однако этодлилось недолго. В тот же день к вечеру подул пронизывающий северныйветер, из-за оврага надвинулась серая обложная туча, сильно похолодало, ик ночи с неба посыпал снег. В природе все вдруг изменилось, застыло,слегка припорошенное снегом, стало серым, от весны не осталось и следа. Вистопке было по-зимнему холодно, согреть ее нельзя: печка-каменка когда-тотопилась по-черному, а дым выходил в оконце под потолком, которое теперьбыло заделано досками. На ночь Степанида принесла в чугунке углей из хаты,тем немного согрелись, и она все думала: а как же те жаворонки в поле?Пения их она больше так и не услышала, из заснеженного гнезда на старомклене в Выселках жалобно торчали головы аиста и аистихи с длиннымиклювами, ночью ударил крепкий морозец, тонким льдом покрылись лужи,несколько ночей, не стихая, завывал по углам ветер. Со дня на день люди