Знак беды, часть 2

Надо было как-то поддобриться к Яхимовскому, чтобы не таил зла, а жить -пусть живет в хате, они перебьются в истопке, пока не наживут как-нибудьсвою хату. Как встанут на ноги. Она же будет присматривать за стариком,неужто за его добро и ласку она не отблагодарит его на его же земле!

   Петрок покряхтел, чувствуя неловкость, но вынужден был пойти в хату, иона стала прислушиваться из сеней. Но разве этот Петрок мог что-нибудьсделать как надо. Начал издалека, и они долго говорили о разном:вспоминали жизнь за царем, порядки в местечке, разные случаи в лесу, наохоте. Не вытерпев, Степанида вытерла фартуком руки и также ступила черезпорог. Видимо, что-то почувствовав в этом ее приходе, пан Адоля поднялся,надел свой черный кафтан, застегнул его на весь ряд пуговиц. Она приселана лавку возле порога, а он, кряхтя, уселся в старосветское кресло противбольшого тусклого зеркала в простенке.

   - Простите нас, пане Адоля, - сказала Степанида, когда он, расправивполы кафтана, вытянул на коленях худые длинные руки.

   - Пан Езус простит, - сказал Яхимовский и строго поглядел на порог.

   - Вы же знаете, мы не сами. Разве мы просили? Нам дали.

   - Но вы же не отказались...

   - Как же было отказаться, пане Адоля? Отдали бы еще кому. ВонГончарикам ничего не досталось.

   Кажется, она сказала удачно. Яхимовский минуту молчал, наверное, незная, как отвечать ей. Только потом произнес твердо:

   - Грех зариться на чужое.

   "Какое же это мне чужое", - невольно подумалось Степаниде.

   Она примолкла у порога, а он задумчиво кивал голой и желтой, как кость,головой и размышлял о чем-то или молча про себя упрекал их. Эти его слова- не о себе, а о них - отозвались тревогой в душе Степаниды.

   - Но ничего не сделаешь, - сказал он погодя. - Я совсем не желаю вамзла. Пусть Езус, Мария помогут вам...

   - Спасибо на том, - сказала Степанида почти растроганно. - А мы, панАдоля, за вами присмотрим.

   Это было главное - чтобы он не затаил обиду на них, не пожелал худого,с остальным они бы как-нибудь сладили. У них была лошадь, было хозяйство,в амбаре оставили им семян, чтобы засеять яровыми две десятины, может,останется еще я ячменя на крупу или гороха на суп. Картошки в хозяйствехватало, было две кадки сала - с осени берегли для батраков в сезонполевых работ, теперь батраков больше не будет. Они бы его прокормили,этого старика, бог с ним! Разве они хотели ему плохого?

   Капризная, с холодами весна затянулась почти до пасхи, и только посленее нерешительно, запоздало начало теплеть. На юрьев день стало совсемтепло, и, встав раненько, Степанида с Петроком по стародавнему обычаюпошли в хлев. В прежние времена в этот день выгоняли скотину на пастьбу,но теперь выгонять было некуда, кроме сухой серой травы, свинухи, напастбищах еще ничего не выросло. Петрок стоял в дверях, а Степанидаогарком припасенной с грониц обходной свечи натерла корове подгрудок - отзлого духа и чтобы весь год была молочной, а Петрок зажег пучок сухой