Знак беды, часть 2

оберегает душу, давая человеку возможность жить.

   На хуторе в истопке Степанида развязала платок с куличом, отрезалакусок и отнесла в хату пану Адольфу. Как ей показалось, тот спал за печью,потому что в хате его не было видно, и Степанида, положив кулич натарелку, поставила ее на стол. В хате царила устоявшаяся тишина, но она необратила на это внимания, вообще она не имела обыкновения задерживатьсяздесь - сделает что или что-либо возьмет и в сени, зачем беспокоитьстарого человека. В истопке они съели остатки кулича с молоком, и Петроквышел во двор. Им все же овладело весеннее беспокойство, надо было ладитьплуг для борозды, под навесом он не мог отыскать валек, без которогоневозможно было запрячь лошадь. Степанида же в большом чугуне началазабалтывать пойло корове, которая любила именно такое, слегка заболтанноемукой пойло и не хотела пить воду. Так она помешивала, присев над чугуном,когда в раскрытую дверь сеней, странно пошатнувшись, сунулся Петрок исдавленно крикнул ей с беспокойством, даже испугом в голосе:

   - Степанида!

   Она не сразу вскочила, показалось, что Петроку стало плохо, он и впрямьочень побелел с лица, протянутые к ней руки недобро дрожали.

   - Степанида!!!

   Она бросилась к мужу, но тот отступил, подался обратно во двор,переводя ее внимание в другую сторону - к хлеву. Она бросила взгляд дальшеи увидела, что амбарные двери настежь раскрыты, чего никогда не случалосьпрежде, всегда там громоздился черный ржавый замок, большой ключ откоторого висел на гвозде в хате. Почуяв недоброе, она бегом бросилась кэтим растворенным дверям и еще со двора в сумерках амбара увидела тусклуютень человека. Будто склонившись над закромами, неподвижно стоял надлинных, подогнутых в коленях ногах Адольф Яхимовский. Не своим голосомона крикнула: "Паночку Адоля!" - но тот не откликнулся. Тогда она вскочилав амбар и поняла все. Сверху от балки свисала туго натянутая веревка,желтая, как кость, голова Яхимовского вместе с шеей была неестественносвернута набок, руки упали вдоль обвисшего тела, одно плечо вздернулосьвверх, и все туловище перекосилось. Она схватила его за костлявые подсуконным кафтаном плечи, и тело грузно с усилием повернулось. Он висел такнизко, что скрюченные ноги его в праздничных хромовых сапогах с шорохомчеркнули по земляному полу. Не в лад со своим испугом Степанида подумала,что даже и здесь, чтобы повеситься, человеку не хватило места, так былонизко и неудобно в этом амбаре.

   Через два дня они с Петроком отвезли кое-как сколоченный из старых,неструганых досок гроб на католическое кладбище при костеле и закопали.Еще через день из местечка приехал арендатор Мацкевич, который погрузил впароконную фуру громоздкое дубовое кресло, часы в узком футляре икрасивую, красного дерева конторку, сказал: за долг, который не уплатилему Яхимовский. Степанида с Петроком не возражали, сказали: бери! Имоставалось больше - почти вся усадьба, две десятины земли, молодаякобылка, корова. Разве по тому времени этого было мало?

   Несколько дней спустя они перетащили из истопки небогатые свои пожитки