Знак беды, часть 2

все, видно было, усталые, изголодавшиеся и озябшие на ветру. Петрок ужевыкопал и обносил тыном офицерский клозет на огороде, а она шмыгнула откухни к сеням, и часовой отступил в сторону, теперь он позволил ей войти вистопку.

   Степанида вошла и затаилась, она опасалась им мозолить глаза, вседумалось: а вдруг кто узнает или догадается, что именно она взялавинтовку. Не будь надобности, она бы и не вылезала из этой истопки, гдетеперь был для нее приют и убежище и где с утра все оставалосьразвороченным, опрокинутым вверх дном. Петрок еще не вернулся с огорода, иона сама порассовывала по углам кадки, утварь, повесила шмотки на гвоздипо стенам. Зябкий осенний день под вечер и совсем испортился, началморосить дождь, немцы не слишком разгуливали по двору, а как-то быстроразобрали возле кухни свои котелки с мясом и позабирались в палатку.

   Наступил вечер.

   Когда во дворе опустело, Степанида собрала в чугунок остатки старойвареной картошки из ушата, немного присыпала ее отрубями, глянула вокошко. Двор и окрестности хутора быстро погружались в ненастные осенниесумерки, возле кухни не было никого, кроме Карлы, который, напялив наголову косой клин пятнистой накидки, наводил там порядок. С чугунком,прикрытым полой ватника, она шагнула из сеней, сразу, однако, наткнувшисьна часового - пожилого длинноносого немца в надвинутой на уши мокройпилотке. Тот стоял у двери под крышей и тотчас вытянул ногу перед порогом.

   - Эс ист ферботэн! Нэльзя!

   - Нельзя?.. Вот как...

   Она не стала ни просить его, ни уговаривать - из хаты доносились злыеслова фельдфебеля, значит, он или офицер приказали часовому не пускать водвор. "Чтоб вы посдыхали все!" - мысленно сказала она себе и вернулась вистопку.

   Она поставила чугунок у порога, села на сенник и просидела так до техпор, пока в истопку не влез Петрок. От него повеяло студеной мокрядью,хотя Петрок вовсе не казался озябшим или усталым, скорее веселым идовольным.

   - Баба, живем! - с необычным для него оживлением заговорил он прямо спорога. - Сделал сортир, ну, этот клозет... Офицер похвалил.

   - Может, обругал?

   - Нет, похвалил, ей-богу. По плечу так похлопал. Гут, сказал.

   - Здорово ты выслужился, - с издевкой сказала Степанида, удивляясь просебя: нашел, чему радоваться.

   - Да не выслужился, черт их бери! - переходя на шепот, заговорилПетрок. - А вот подумал, может, скрипку отдадут.

   - Не отдадут, - сказала она. - Не затем брали.

   - А зачем она им? Играть же не умеют.

   - А вдруг и умеют.

   - Если бы умели, уже играли бы. Я знаю.

   - Ну иди. Проси, - сказала она, думая между тем о другом.

   Поросенок, верно, пропадет, просто околеет в такую стужу, если до тогоне сдохнет с голоду в барсучьей норе. И что делать? Разве попроситься покакой нужде с усадьбы, может, пустили бы? Но какую придумать причину,чтобы поверили, она все не могла сообразить и напряженно думала об этом.