Знак беды, часть 2

лесом, поодаль от дороги, и всякий, кто шел или ехал по большаку, виделэтот знак человеческой беды. Тогда же кто-то из выселковцев назвал этотпригорок Голгофой, и с его легкой руки так и пошло: Голгофа, или гораГолгофа, или даже Петрокова Голгофа. Так продолжали называть и после того,как местечковые комсомольцы Копылов, Меерсон и Хвасько осенью повалиликрест. Как-то зашли на хутор, попросили пилу, которую Петрок принес изистопки, а Степанида еще угостила их квасом - как раз настоялся, хорошийбыл квас, - ребята пошутили, попили и пошли. Она думала, что онинаправятся к оврагу или в сторону леса, а они повернули по меже напригорок и за каких-нибудь десять минут спилили крест. А потом, принесяпилу, прочитали им длинную нотацию о вреде религиозных верований. Петрокнасупился, умолк и не спорил, а Степанида зло поругалась с ними, вспомнив,как весной, когда она с Петроком разбивалась на той Голгофе, им никто несобрался помочь, а теперь, как вырос ячмень, этим олухам, видишь ли, крестглаза колет. Но что ребятам слова, они посмеялись над ее темнотой и ссознанием исполненного долга пошли в местечко.

   А название пригорка осталось и, верно, чаще останется надолго, точноопределяя невеселую сущность этого малопригодного для хлеборобства клочказемли, освященного слезами, трудом, многолетними крестьянскими муками.

  

  

  

  

  

  

  

   Зима поворачивала на весну - кончились вьюги, днем потеплело, насолнечной стороне двора в полдень капало с крыши, хотя ночью еще жалкрепкий морозец, даже потрескивало по углам. Утро начиналось широким, наполнеба разливом багряной зари, из-за леса в серой морозной дымкеподнималось красное солнце, набиралось силы, и вскоре длиннющие тени отдеревьев, пригорков, столбов полосовали все поле с осевшим послеоттепелей, плотным, хрустящим снегом. В морозной утренней дали нежнопросвечивала сероватая просинь леса, едва заметная пестрота перелесков,кустарников, а в поле вокруг все ярко сияло ослепительной, до рези вглазах белизной. Было нехолодно, по-праздничному нарядно и тихо.

   Степанида, однако, мало любовалась красотой погожего зимнего утра, врядли даже замечала его, она завозилась у печи, не управилась со скотиной,сказала Петроку, что доделать - напоить овец, замесить курам, - а самапобежала через поле в Выселки.

   В старых, залатанных валенках было нетрудно бежать по накатаннойледяной дороге, и она думала, что вернется теперь лишь в сумерки - насталасамая горячка с колхозом, который все же организовали неделю назад. Сиделидо утра, но все же добились - большая половина Выселок согласиласьвступить. Новик по-своему был прав, когда говорил: раскулачишь одного -многие задумаются. Задумались, порассуждали и согласились. Теперь три дняподряд комиссия по обобществлению ходила по дворам, описывала семена,инвентарь, лошадей, упряжь. Обычно Степанида прибегала утречком всельсовет, и оттуда их четыре человека шли по деревне, никого, непропуская, в каждый двор - через женский плач, под напряженно озабоченные