Знак беды, часть 2

Валенки были еще новые, жесткие и казались тяжелыми в грубых, клеенных изтолстой автомобильной резины галошах. Конечно, иногда он нанималкого-нибудь в помощь, хотя и был небогат на землю, но в деревне слылбережливым, расчетливым мужиком, любил мастерить по дереву и держалнесколько колод пчел. Еще говорили о нем, что был скуп и не любилодалживать не только односельчанам, но даже и родственникам. От колхоза неотказывался, вступил вместе со всеми, и Левон хотел поставить егобригадиром, потому что Корнила хозяйствовать умел, не то что некоторые. Новот эта статейка в газете...

   - Вот говорят: руководители, руководители! - сказал он, обернувшись кСтепаниде, и та, подбежав, пошла рядом. - А я тебе скажу: хуже своих,местных, нет никого. Никто тебе столько вреда не учинит, как твой сосед.От своих вся погибель.

   - Може, и так, - согласилась Степанида. - Потому что близко, под боком.

   - Под боком, все видит и заходится от зависти. Особенно если самнеудачник. Такой порадуется не когда сам коня купит, а когда у тебя коньсдохнет. Правда! Знаю я этих соседей. От них кусок хлеба надо, укрывшисьармяком, есть. А то позавидуют. А зависть, она всегда кому-то бокомвылазит. Я не кулак, не богатей. И земли немного. Но я работу люблю. Ипорядок. Не то что другой: кинул, бросил, пошел. Я если взялся, так доведувсе до ладу. За землю я больше, чем за своего дитенка, болею. Весь наделна коленях выползаю, все комочки пальцами перетру. Я ржавую проволоку необойду, подберу. А как же иначе в хозяйстве? Так, вишь, кому-то глазаколет.

   - А неужто правда, что это Потап написал? - усомнилась Степанида.

   - А то кто еще? Грамотей! Помнишь, как на Прокопиху показал? Про лен?

   Это Степанида помнила хорошо. О том поступке Потапа Колонденка, может,с год толковали в Выселках, а то и во всем районе. Даже возникали споры:некоторые из молодых чуть не за грудки брались со старыми, поносившимипарня. Некоторые ему завидовали, потому что про Колонденка написалагазета, прославила на всю округу. Случилось это поздней осеньюпозапрошлого года, когда район оказался в прорыве по льнозаготовкам. Ленне уродил, не вырос, потому что с весны засушило, а сдавать было надо, имужики сплошь стали недоимщиками. Из округа приехали сразу двауполномоченных и вместе с Левоном начали ходить по дворам, выбивать лен.Но что можно выбить, если все уже посдавали, себе не оставив ни стебелька;прялки и кросна в тот год стояли без дела. Чтобы как-то выползти с планом,раскручивали старые веревки, конские путы - все сдавали как волокно. Устарой Прокопихи, конечно, не нашлось раскрутить даже подходящей веревки,уполномоченные лишь пожалели старую бобылку, которая все плакала ижалилась на судьбу, на старость и нездоровье. Но как только комиссия вышлаиз холодной нетопленой хаты во двор, Потапка Колонденок, который привыквертеться возле начальства, подошел к старшему уполномоченному, молодомумужчине в черном бобриковом пальто, и шепнул, что в хлеву у бабкиприпрятан лен. Сперва ему не поверили, но все же заглянули в пустой, сраскрытыми воротами хлев, и Потапка, взобравшись на балку, вытащил