Знак беды, часть 2

такими колхоз! Сначала тебе бы ума набраться! Культуре какой научиться.Вот в хате не прибрано, дети мурзатые. Лентяйка ты, а молодая еще! Толькомалых рожать, больше ни на черта ты не годишься.

   - Какая уж есть!

   - Иди показывай, что где. Чтоб мы не тыкались, как злодеи.

   - А я не буду ничего показывать. Сами смотрите.

   Она начала кутать в дерюжку малого, и Корнила, не выдержав, плюнул подноги.

   - Ну, смотри, опишем. Потом не ропщи!

   Вдвоем со Степанидой они снова вышли на загаженный вконец двор. Корнилаосмотрелся.

   - Где тут у них что? Там варовня, кажется?

   Но не успели они повернуть к старому, с прогнившими углами строению,как с улицы послышался запыхавшийся детский голос:

   - Дядька Корнила, папка сказал, чтоб вы в сельсовет шли.

   Обвязанная под мышки платком, по ту сторону калитки стояла меньшаяЛевонова дочка Олечка. Взглянув на ее раскрасневшееся от бега лицо,Степанида поняла, что-то случилось.

   - Чего ему так приспело? - насторожился Корнила.

   - Ай, там приехал... Ну, из местечка дядька такой с черным воротником.

   - Космачен?

   - Ну. И еще другой с ним. Так папка сказал...

   Корнила помрачнел с лица, о чем-то напряженно подумал и в сердцах грубовыругался:

   - Едрит твою мать! Так я и знал!..

   Больше он не сказал ничего, вразвалку припустил по обледенелой улице, иСтепанида едва поспевала за ним. Поодаль бежала запыхавшаяся Олечка.

   Возле сельсовета как будто все было по-прежнему, лошадей не было видно,может, стояли где во дворе? Напустив в хату стужи, они вошли вместе.Степанида не очень сноровисто закрыла за собой тяжелую дверь и посмотрелав угол. Там уже сидели двое: Космачев у окна и за столом под портретомМаркса незнакомый мужчина с твердым бритым лицом, в блестящей кожанке,наискосок от плеча перетянутой ремнем, - от нагана, что ли? Мужчинасмотрел перед собой на сплетенные на столе руки, большими пальцами которыхон как-то забавно вертел одним возле другого. Космачев в поддевке с чернымворотником озабоченно поглядывал на порог; в простенке на скамье, наклонивголову и опершись локтями о колени, нервно дымил самосадом Левон. Рядом сним сидел Вася Гончарик. Все угнетенно молчали, видно, переживая что-то, иэта их угнетенность сразу передалась вошедшим, которые, тихопоздоровавшись, сели на скамейку у порога.

   - Собрание или что будет? - спросил погодя Корнила больше для того,чтобы нарушить неловкую тишину в хате.

   - Раскулачивание! - буркнул Левон.

   - Как? Уже раскулачили!

   - Раскулачили, да не всех! - сорвавшимся на крик голосом выпалил Левони отвернулся к окну. - Говорил же, одним не обойдется.

   Космачев в конце стола повернулся боком, потом снова оперся локтем остол, видно было, он также с трудом сдерживал волнение, хотя внешне