Знак беды, часть 2

платок возле шеи и, то и дело пригибая голову от колючих ветвей,пробиралась в чаще к большаку и думала: хотя бы застать Лейбу дома, а то,может, поехал куда, тогда придется или ночевать в местечке, иливозвращаться на хутор.

   Она уже готова была сбежать с пригорка на уезженный снег дороги, как впридорожных сосенках впереди мелькнули две человеческие тени. Однако былотемновато, она лишь заметила, как один кто-то, пригнувшись, метнулся отнее в сторону, а другой, рослый здоровый мужик в коротковатом полушубке ичерной мохнатой шапке, шагнул ей навстречу.

   - Куда, Степанида? - буднично и очень спокойно спросил тот, и она сразуузнала в нем младшего Гужова, сына Змитера. Гужовых неделю назадраскулачили, забрали пожитки, но пока никуда не вывезли. Теперь этотЗмитер преградил ей стежку, и она остановилась, не зная, как ответить ему.- Куда разбежалась, спрашиваю?

   - В местечко. А тебе что?

   - Чего это в местечко?

   - Ну, дело есть.

   - Дело напротив ночи?

   - Ну а что?

   - А то, что повернешь обратно. Поняла?

   - Это почему обратно? Мне что, в местечко нельзя?

   Гуж подошел вплотную, думая, видно, что она повернет назад или соступитв сторону. Но она стояла на месте и гневно глядела в его не очень трезвоекрупное молодое лицо с белыми бровями. На этом лице, однако, не былоничего - ни особенной злости, ни угрозы, - только глаза смотрели оченьвнимательно и дерзко.

   - Там что? - кивнул Гуж на корзинку и, прежде чем она успела ответить,выхватил корзинку из рук. - Платок, хлеб... А это? Деньги? Деньгипригодятся.

   Он затолкал в карман черных суконных бриджей ее платочек с завязанной внем трешкой и вдруг гадко выругался.

   - А теперь бегом! На хутор бегом! Ах ты, активистка, едрит твоютакую...

   - Что ты делаешь? Что делаешь? Я закричу, бандюга ты! - закричалаСтепанида. Гуж решительно рванул что-то из-под полы полушубка, и не успелаона опомниться, как в ее грудь против сердца уперлось черное без мушкидуло. Большая Гужова рука туго обхватывала обрезанную деревяшку ложа.

   - Твое счастье, что родня! А то... Поняла?

   Да, наверно, она поняла, хотя и с опозданием. Тем более что неподалекув чащобе, заметно шевеля ветвями, притаился и еще кто-то, внимательноследящий за их стычкой на стежке.

   Степанида повернулась и пошла в глубь сосняка, к хутору, ни разу неоглянувшись и слегка опасаясь выстрела в спину. Знала, Змитер способен навсе. Бывало, подростком опустошал сады, издевался над младшими, вытаптывалгрядки в Выселках. Когда у соседа Корнилы завелась собачонка, которая недавала Змитеру разбойничать по ночам, тот поймал ее, задушил и повесил уКорнилы на яблоне. Жалости он не знал отроду. Не то что его добрый исовестливый старший брат или даже строгий, но добропорядочный отец,который приходился дальней родней Петроку.

   - И чтоб никому ни слова! Поняла? А то петуха под крышу! Ты меня