Знак беды, часть 2

через картофельные огороды к большаку. Возле усадьбы Корнилы услышала водворе его рассерженный голос, там же металась норовистая Корнилова корова,не давая сладить с собой. За год перед тем Корнила овдовел, остался сдвумя ребятами, всю женскую работу по хозяйству делал сам, не слишкомумело, иногда неуклюже, и бабы в деревне посмеивались над тем, как онстирает белье или замешивает хлеб; некоторые открыто сочувствовали ему.Степанида остановилась, уже поняв, что корова не дает себя подоить иКорнила бегает за ней с подойником, грозясь и уговаривая, да все напрасно.С некоторой робостью Степанида вошла в ворота и тихим голосом приласкалавстревоженную корову, та постепенно успокоилась, Корнила вынес из сенейхлеб, посыпанный солью, и Степанида взялась доить. Молока было не такмного, она быстро выдоила его и, улыбаясь, протянула подойник хозяину. НоКорнила, не беря подойник, как-то странно надвинулся на нее, молодойсильный мужик в расстегнутой на широкой груди сорочке, приземистый ирукастый. Степанида немного испугалась, но, увидев в его потемневшихглазах совершенную беспомощность, почти растерянность, отвела его руки изасмеялась:

   - Ты что, Корнилка? Опомнись...

   Видно, это его отрезвило, он отошел к забору и, отвернувшись, постоялнемного, загораживая, однако, проход в калитку, и она засмущалась было:что делать? Снова повернувшись к ней, он сказал с грустью в хрипловатомголосе:

   - Вот бы мне женкой тебя...

   Она засмеялась снова:

   - Так шли сватов, чего же ты?..

   - А пойдешь? - снова насторожился взглядом Корнила.

   - Подумаю. Может, и пойду. Не знаю еще...

   Она и впрямь не знала, хотя ничего не имела против, Корнила был мужикработящий, но ведь вдовец и с двумя детьми. А она ходила в девках, изпарней на примете никого не имела, никто еще к ней не сватался. Что былоделать? Несколько месяцев она ждала, мечтала о разном, представляла,фантазировала, даже возненавидела себя, да и Корнилу тоже. Но сватовКорнила так и не прислал, а после поста привез из Кухналей засидевшуюся вдевках перестарку Вандзю, которая и захозяйничала на Корниловой усадьбе.Степанида немного поплакала в подушку и успокоилась, хотя и не забыла отом маленьком происшествии на его дворе.

   Может, теперь ему божеское наказание за это?

   Но нет, разве можно за такое наказывать? А за что тогда будут наказаныЛадимир, старая Прохориха? Да и Гужовы тоже... В конце концов, еслиподумать, так, может, все и началось из-за этого Гужа? Если бы он незаупрямился на собрании, кого-нибудь вызвал, так, верно, не приезжал быНовик, не потребовал бы раскулачивания. И не раскулачили, если бы наголосовании Гончарик не поднял руку и тем не образовал большинства. А нераскулачили бы Гужа, не было бы заметки в газете и тогда... Может, нетронули бы и остальных.

   Но тогда из-за кого же все это? Из-за Гужа? Новика? Или из-за Василевойуступчивости? Так неужели же причиной всему одна поднятая рука? Простострашно подумать, как много иногда зависит в жизни, судьбах от одного