Знак беды, часть 2

куда было убегать? Он прожил здесь половину жизни, вырастил двоих детей,познал столько забот, страха и горя, а может, немного и радости. Куда былоудирать? Он ведь человек слабый, зависимый и всю жизнь вынужден был делатьто, что ему скажут. Ведь у них сила, а что осталось у него? Паранатруженных рук, ревматизм в ногах и шестьдесят лет за плечами, что он могвыставить против их хищной воли? Разве что малость схитрить, но и то снемцами, а с этими не очень схитришь, эти были свои, своих не обманешь. Даи с немцами вон Степанидина хитрость едва не обернулась бедой. Лучше бы ужбез хитрости, по правде, в открытую.

   Спустившись к большаку, телега объехала широкую желтую лужу ивзобралась на насыпь, а Петрок пошел себе стежкой возле придорожнойканавы. Тут уже близко начинался сосняк, за ним виден был поворот и таммост. Чтоб он пропал, этот проклятый мост, сколько из-за него напастей наЯхимовщину, думал Петрок. Как было хорошо, когда он был разворочен бомбамии два месяца никто здесь не ходил и не ездил. А теперь... Теперь тутначнется ад, это точно.

   Но до моста они не доехали, не доехали до поворота даже. В стороне отбольшака в сосняке, где когда-то выселковские мужики и местечковцы копалидля хозяйственных нужд песок, стояло три повозки, и несколько мужиковлениво нагружали их. Колонденок свернул к обочине и остановил коня. Гужспрыгнул с телеги. Мужики перестали копать, кто-то один, а за ним иостальные по очереди нерешительно стянули с голов шапки и молчаливозамерли перед полицаем.

   - Почему медленно? - строго спросил Гуж. - Сколько возов отправили?

   - Шесть, кажется, - сказал из ямы немолодой мужчина с лицом, густозаросшим седой щетиной.

   Петрок узнал в нем Игната Дубасея из Загрязья. Когда-то, еще доколхозов, Дубасей выделывал овчины, и Петрок наведывался к нему, надумавшить кожушок, вот этот самый, что был у него на плечах. Неловкопереминаясь с ноги на ногу, Петрок не знал, что лучше: как и все, снятьшапку или стоять, как пришел. Но чтобы излишне не отделяться от остальных,также потихоньку стянул с головы суконную кепку.

   - Надо двенадцать, душу из вас вон! - вдруг начал звереть Гуж. - Надошевелиться, а не лодырничать, не за Советами вам! Перекуриваете помногу?

   - Да мы...

   - Никаких перекуров! Дотемна засыпать шоссе! Ты! - бросил онКолонденку. - Слезай и следи. Чтобы никто никуда!! Работать мне, работать!

   Колонденок положил на телегу вожжи и вытащил из-под сена длинную своювинтовку. На его место сел Гуж. Напоследок он обвел строгим, ненавидящимвзглядом яму и трех притихших в ней мужиков, заметил Петрока на обочине.

   - Ты, Богатька, им в помощь! И шнель, шнель, шнель! Понятно?

   Телега с Гужом покатила к речке, кто-то из мужиков вполголосавыругался, кто-то трудно вздохнул. Петрок по сыпучему склону сошел на дноямы и взял лопату с надломленной ручкой, которая торчала сбоку в песке.Вверху над ним стояла недогруженная телега, а возле нее с винтовкой подмышкой, как часовой, столбом застыл Колонденок. Его глаза снова закатились