Знак беды, часть 2

под лоб, кажется, в мыслях он далеко унесся отсюда.

   Вряд ли быстрее, чем прежде, они начали бросать песок вверх, в телегу.Бросать было неудобно, высоко, яма стала довольно глубокой, вблизи отдороги песок весь выбрали и копали все дальше. Петрок быстро согрелся, носкоро и утомился, стало неприятно горчить в груди, он замедлил темп, апотом и вовсе остановился. Но только он раза два спокойно вздохнул, как наобрыве встрепенулся Колонденок.

   - Копать!

   - Так это... Уморился я... Отдохнуть...

   - Копать!

   - Так это... Сынок...

   "Сынок", однако, уже схватился за винтовку и клацнул затвором, готовыйвот-вот выстрелить. Петрок испугался, руки сами ухватились за ручкулопаты, он бросил немного песка в повозку, и Колонденок опустил винтовку."Ну и гад! - подумал Петрок. - Почему его мать не придушила малого? Ведьон хуже, чем Гуж. С тем хоть поругаться можно, как-то оправдаться, а этот,чуть что, сразу за винтовку".

   Накопав воза четыре, Петрок с трудом выпрямился. Груженая телегавыезжала на дорогу, кажется, больше телег не было, можно было бы немногоотдохнуть. Но не успел он обрадоваться, как из-за поворота снова застучаликолеса, и вскоре новый возничий осаживал задом коня, удобнее подставляятелегу. Это был Корнила из Выселок, как всегда, молчаливый, насупленный,однако неплохо одетый - в малоношеной суконной поддевке. Последнее времяон отпустил черную косматую бороду, подделываясь под деда, хотя был напять лет моложе Петрока. Долгие годы они не разговаривали и нездоровались, но теперь Корнила, завидев в яме Петрока, сдержанно кивнул:

   - День добрый.

   И Петрок неожиданно для себя заговорил радостно:

   - Ага, добрый... Тоже выгнали, с конем даже?

   - Да вот, стараемся, - пробурчал в бороду Корнила, беря с телегилопату. - Торопятся, мост нужен.

   - Кому надо, а нам - так сгори он ясным огнем, мост этот...

   Корнила коротко глянул на Петрока, косо посмотрел на Колонденка,который уже навострил ухо к их разговору, и громко сказал, наверно, чтобслышал полицай:

   - Надо, надо помочь немецкой армии. А как же?

   Петрок смолчал, не зная, как понимать эти его слова. Судя со стороны,говорил он искренне, вроде бы так и думал. Но Петрок понимал, что слишкомхитер этот Корнила, с ним так не потолкуешь. Что бы он ни говорил, всегдаимел в виду что-то свое, прямо не высказанное. Таким скрытным стал летдесять назад, когда его исключили из колхоза и раскулачили. Правда, невыслали, и Корнила начал работать в местечке, сначала в промартели, апотом года четыре состоял в пожарной команде и, как оказалось, зажил нехуже, чем они все в колхозе. А может, и лучше.

   Они копали не переводя дыхания, до полудня и после полудня; телеги всесновали на мост и с моста, благо возить было близко. Те, кто на лошадях,немного отдыхали в недолгом пути от моста, а бесконные Петрок с Дубасеемне знали минуты передышки и думали, что упадут от усталости. Игнат такхоть был легче одет, в старый суконный кафтан, Петрок же в своем кожушке