Знак беды, часть 2

давно уже вспотел, как щенок, и думал: не миловать снова воспалениялегких. Когда-то он уже хворал воспалением легких - простудился налесозаготовках, когда возили бревна из пущи и у него сломались груженыесани, ну, пришлось попотеть, порвать кишки. Через три дня свалился в жарусреди чужих людей в деревне, где квартировали заготовители, думал, невыживет. Может бы, и в самом деле не выжил, если бы не отвезли в больницу.А в больнице, когда полегчало, был даже доволен, что захворал и никуда ненадо ехать, лежи себе в тепле, при сносных харчах и человеческомобращении, не то что в лесу, на морозе, с лошадьми, в плохой одежке ивсегда мокрых дунях. Последнее время лес заготавливали каждую зиму, давалирудничные крепления Донбассу, а в ту ему просто здорово повезло благодаряболезни. Правда, потом еще долго водило из стороны в сторону от слабости,во был помоложе, мало-помалу пришел в себя, а к весне и вовсе поправился.Но тогда были доктора, больницы, а теперь? Заболеешь, кто тебя вылечит?Приедет и застрелит этот полоумный Колонденок, скажет: провинился передГерманией.

   Игнат Дубасей, понемногу копая рядом, все что-то ворчал про себя в яме,Петрок прислушался: старик роптал, Что пригнали сюда его, старогочеловека, в то время как другие остались дома, их не трогают. Петрокнемного удивился и спросил: почему?

   - Хе, почему? Самогоночкой рот залили этому злыдню. Самогоночка теперь- сила.

   О том, что самогонка - сила, Петрок уже знал и молча согласился сдедом. Только на все надо умельство, не каждый ее может и выгнать, этусамогонку. Опять же нужен инструмент.

   - Инструмент, холера на него, вывелся. Теперь где его возьмешь?Змеевик, например, - с тайным намерением посетовал Петрок и настороженнопритих в ожидании ответа.

   - Ха, инструмент! Вон у нас Тимка Рукатый. Бывало, до войны за деньгисамого черта тебе мог смастерить. Теперь не знаю. Теперь что ему деньги?..

   - Этот, что под вязом хата? Отсюда, с краю? Гнездо там еще, аиста,кажется...

   - Вот, возле аиста. Хорошая хата. Под новой дранкой.

   Петрок хотел уточнить еще что-то, но сверху с дороги их разговоруслышал Колонденок и взвизгнул тонким голосом:

   - Не разговаривать! Копать!

   - Копаем, копаем. Чтоб тебя... - тихо пробурчал Дубасей и громче, уже сугодливостью обратился к полицаю: - Сынок, это мне по нужде чтоб... Ну, влесок, а?

   - Копать!

   - Так мне по нужде сынок...

   - В ямине.

   - Как же в ямине? Человек же я... Надо...

   Но Колонденок, будто оглохнув, уже закатил глаза и, казалось, ничего невидел вокруг. Старик воткнул лопату в песок и, страдальчески наморщивзащетиненное лицо, полез по обрыву из ямы туда, где начинался мелкиймолодой соснячок на пригорке.

   - Назад! - взвизгнул с дороги Колонденок. Но Дубасей уже выбралсяиз-под обрыва к сосенкам, и Петрок снизу видел лишь его голову в чернойкосматой шапке. Вдруг эта шапка странно взметнулась над головой, и тотчас